Алана пробежала глазами письмо еще раз, но смысл его от этого не изменился. Слова дрожали. «Под ее именем». Она чуть сдвинула лист, глядя на второй, — искусно нарисованный кусочек лица без сомнений принадлежал ей. Она снова сложила листы так, чтобы портрета было не видно, будто Син мог его не видеть. Директор стоял за спиной Аланы и молчал. Тишина звенела.
Алане стало нечем дышать, и она схватилась за амулет, практически выдирая его через ворот платья. Директор Син не мешал ей и лишь отстраненно наблюдал, как она осела на пол, сжимая змеиный крест до крови на пальцах.
— Пожалуйста, успокойся, — сказал он своим бесцветным голосом, и Алана почти не расслышала его слов. — Я не собираюсь отдавать тебя Юории Карион.
— Что вы теперь со мной сделаете? — спросила Алана, не веря, что решилась задать такой вопрос.
Директор неожиданно присел и положил руку ей на плечо, что-то прошептал, и паника отступила, оставив за собой лишь след какого-то отдаленного, будто не принадлежавшего ей животного ужаса.
— Дай мне посмотреть на твой амулет.
— Нет, пожалуйста, — попросила она его глухо, не представляя, как может расстаться с единственным, что, как ей казалось, удерживает ее от падения в бездну. — Пожалуйста, не забирайте его! Он мамин. Это все, что у меня есть!
— Я не заберу его.
Алана неверяще смотрела на свою руку: амулета в ней не было, остались лишь его очертания на влажной от пота и крови ладони. Директор Син поднес ее главную ценность к глазам. Кожаный шнурок был цел, шепчущий держал его двумя пальцами, поворачивая крест перед своим лицом то одной стороной, то другой. Алана поднялась. Ее амулет подрагивал в чужих руках, и глаза болели от непонятно откуда взявшегося света. Вдруг шнурок порвался, вспыхнув искрой, а крест со звоном опустился на стол и застыл, от удара почему-то не подпрыгнув на гладкой поверхности. Директор Син не стал его ловить, лишь покачав головой.
— Подожди меня здесь, — все так же спокойно сказал он. — Мне нужно кое-кого позвать.
Дверь за ним захлопнулась, и Алана осталась одна.
Он не отдаст ее Юории, да. Просто убьет за подмену. Он пошел за палачом?
Алана в каком-то помутнении схватила амулет и снова сжала его до боли. А потом нащупала в кармане фартука керамическое кольцо.
Портал открылся в Серые земли.
Герцог Даор Карион редко задерживался в замке. Он не любил праздности и опьянения, не предавался многодневным развлечениям. Жизнь самого влиятельного правителя в Империи состояла из войны, исследований, самосовершенствования. Никто из малочисленных слуг, помогавших, но не живших в Обсидиановом замке, не мог назвать своего господина привыкшим почивать на лаврах, какую бы новую политическую или военную высоту он ни брал. Герцог всегда оставался холоден, спокоен и непоколебим в решениях, которые принимал, какими бы жестокими они ни были. Слуги шепотом передавали друг другу невероятные истории, касавшиеся его необычного везения, и суеверно говорили, что черного герцога не может взять ни меч, ни яд, ни магия. Знатные семьи черных земель тоже шептались о его нечеловеческой природе.
Большинство представителей знати считали черного владыку шепчущим, но, казалось, никто не был уверен. Однажды синий герцог озвучил Олеару причину этой неуверенности: никто никогда не слышал, как Даор Карион творит заклинания. Олеар чуть не рассмеялся в лицо наивному мужчине: Даору Кариону никогда не нужны были слова, чтобы творить даже самую могущественную магию.
