Девочка не спала. Даор видел белки ее глаз и как они дрожали в темноте. Она смотрела на проносящиеся мимо деревья и скалы, молча, не реагируя на крики головорезов снаружи. Те громко обсуждали судьбу спящих красавиц, используя обороты, которые обычно не услышишь в благородном обществе, и разнузданно похохатывали, задаваясь вопросом, можно ли чуть надкусить предназначенные на продажу сливы. Любая другая боялась бы привала, но Алана не показывала страха. Один раз она даже вежливо попросила Мышь дать ей немного воды, и, к удивлению остальных, он протянул ей мех, из которого только что пил сам. Она сделала несколько глотков, поблагодарила его и снова вернулась на ковер.
Когда Войцехт приказал разбить лагерь и зажегся первый костер, женщины попросили отвести их в лес. Алана удивленно наблюдала за тем, как громилы, не замечая Даора, грубо вытаскивают пленниц и кидают их на землю. Когда один из них сжал ее руку, она проворно просочилась в дверь сама, на пути чуть задержавшись. «Помоги мне, пожалуйста, — тихо попросила она Даора. — Раз уж они тебя не видят…»
«У меня сломана нога», — с показной усталостью ответил герцог, не желая принимать участия ни в каких авантюрах. Мелькнувшее в девочке сочувствие вместо расстройства удивило его, и он даже подумал, что можно было бы и развлечься, отправившись в лес вслед за женщинами, однако не стал. Когда Алана отвернулась, он наложил иллюзию и на голень: теперь та выглядела опухшей.
Разбойники чуть не передрались за место сопровождающих, и в результате большая их часть пошла с Мией и Алией, будущими рабынями, и Ишарой, матерью малыша, а стеречь Алану отправился только Мышь. Даор, устроившийся так, чтобы свет костра падал на страницы, успел прочитать несколько больших глав, пока из леса не показались разозленные мужчины.
Один тащил Мию на плече, как мешок с мукой, изредка с удовольствием крепко похлопывая ее по ягодицам, хотя Мия и не пыталась вырваться; второй за руку вел заплаканную и растрепанную Алию. Даор с омерзением отметил ее испачканное лицо, и довольство бандитов не оставляло сомнений, что за субстанция стекала у нее с подбородка. Женщин уложили у костра, связав. Клешня о чем-то рассказывал Войцехту, поливая нецензурной бранью Алану, и Даор почти против воли прислушался: выходило, что девочка попыталась сбежать и к тому же подговаривала на побег и Ишару, но была поймана.
Некоторое время спустя из леса появился и Мышь, тащивший Алану за косу, которую крепко намотал на громадный кулак. Шел он быстро, крупными шагами, девочка вприпрыжку бежала за ним, спотыкаясь о кочки. Она сама сжимала пальцы на основании косы, чтобы не чувствовать боли, но Мышь время от времени дергал ее, как собачку на поводке, и Алана летела, размахивая руками, вперед, впрочем абсолютно беззвучно.
Мышь швырнул ее к ногам Войцехта, и тот, облизывая губы, присел над съежившейся на земле пленницей. Он бесцеремонно провел рукой по ее груди, Алана отшатнулась и попыталась его ударить, но Войцехт сжал пятерню на ее шее и приблизил свое громадное, цвета сырого мяса лицо к ее небольшому личику.
— Бежать решила, пыталась других сманить, — вкрадчиво прорычал он. — Решила, что я идиот. Ну и сучка, а такая тихая. Думаешь, нет способов тебя сломать, не портя личика?
И тут девочка, содрогнувшись всем телом, согнулась, открывая рот. Войцехт отбросил ее от себя, чтобы не испачкаться в рвотных массах, и наступил на косу, не давая ей поднять голову.
— Почему царапина на лице? — зло осведомился он.
— Так сама, — ответил один из разбойников. — Грозилась выколоть себе глаз.
— Твои глазки, — обратился Войцехт к Алане, — думаю, достанутся леди Юории. Она вытащит их с куда большей охотой и медленнее, чем это могла бы сделать ты. Так что оставлю тебе глаза. Блевать вздумала. В клетку ее, пусть спит там. Эту тоже.
Он ткнул похожим на сардельку пальцем в Ишару.
Даор захлопнул книгу. С упоминанием Юории вся эта игра приобретала смысл. Значит, девушка — дочь Вилы. Любопытное совпадение.
Алана сидела на земле спиной, так, что Даор не мог видеть ее лица. Но, похоже, она снова делала вид, что ее рвет. Он усмехнулся, заметив блеск металла между юбками. Похоже, не так проста была девочка. Он почти желал ей успеха.
— Давай-ка так договоримся, — кровожадно прогудел Войцехт. — Вот ты знаешь, что мне нужно доставить тебя целой, так, иначе не заплатят. Но я же могу не доставлять целой ее. — Он показал на Ишару, прижимавшую к груди начавшего заходиться воем ребенка. — Она мне вообще не нужна. Ее жалкие гроши не составляют и тысячной доли выкупа за тебя. Так что ты наносишь себе увечье или пытаешься бежать — а я отрезаю ей что-нибудь. Пальцы или уши, как пойдет. Как тебе такая идея?
— Не надо, — услышал герцог приглушенный голос Аланы и поморщился от разочарования: значит, добренькая, такая не сбежит. — Она тут ни при чем.
— Ну так да, в этом и вся штука, — расхохотался Войцехт, проделавший подобное, похоже, не впервые. — Начнем с пальчика.
