— А мысль о том, что эта жестокость может быть направлена против них, столь страшна, что человек предпочитает не пускать ее в свою голову, — продолжил низкий мужской голос. — Вместо этого люди привыкли искать способы расположить сильного и угнетающего их человека к себе, обманывая себя, что он добр по сути своей, если его не злить. Жертвы подобного обращения зачастую влюбляются в тех, кто унижает их.
Алана подняла голову. Новый знакомый, еще вчера лишивший ее с трудом добытого оружия, смотрел на нее поверх книги. В ярком солнечном свете его раны выглядели особенно жутко: почти заплыл глаз, половина лица опухла. Четыре глубоких пореза тянулись от левого виска к правой щеке, минуя нос. Его волосы, собранные в тугой гладкий узел, были иссиня-черными и блестели, будто намазанные смолой. На вид ему было около сорока лет, вряд ли больше. Теперь она наконец рассмотрела: одна его нога опухла, он не сдвигал ее, даже поворачиваясь. Наверное, это было очень больно, с грустью подумала Алана, поэтому он решил тоже спать в клетке.
— Вчера, когда мы ушли, — решила она ему рассказать, — у нас был неплохой шанс убежать, но Ишара отказалась.
— Я понял, — ответил он, снова переводя взгляд на текст.
— Что ты читаешь? — спросила его Алана, подсаживаясь ближе. — Можно и мне?
— Нет, — буднично ответил герцог, захлопывая рабочий дневник одного из своих предков. — Ты все равно ничего не поймешь.
— Почему? Я умею читать и не очень глупая, — упрямо сказала Алана.
Даор усмехнулся и открыл книгу так, чтобы ей было видно написанное. Она забавно расширила глаза, попытавшись прочитать буквы древнего наречия, перемешанные с ритуальными символами, и отсела.
— Ясно.
Некоторое время они молчали. Девочка задумчиво смотрела на дорогу, на сонных сопровождающих, неспешно постукивающих лошадей по крупам.
— Почему вчера не убежала одна? — задал Даор интересовавший его вопрос.
— Ну я думаю, — Алана перешла на шепот, покосившись на спящую Ишару, — что ей угрожает опасность. Я слышала, как они говорили, что старуху нужно будет потом куда-нибудь деть. Им нужен ее ребенок. Я сказала ей об этом, но она решила, что это вообще не про нее. И когда вчера представился шанс, я надеялась, что она передумает.
— Ты не ответила на мой вопрос, — жестко сказал мужчина, и Алане показалось, что он не раз допрашивал кого-то с пристрастием. Быть может, даже был дознавателем.
— В каком смысле не ответила? Говорю же, надеялась, что и Ишара попробует сбежать. Не факт, что у нас бы вообще получилось, но там был такой глубокий овраг, его дно скрывал туман. Думаю, если бы мы пережили спуск, вряд ли они смогли бы нас найти.
— Плач ее щенка был бы прекрасным ориентиром.
Алана подняла на него трогательно возмущенные глаза.
— Щенка? Знаешь, ты… Ты не мог бы выражаться иначе? Я понимаю, ты, наверно, привык так общаться, но не надо называть ребенка щенком при мне. — И, увидев его иронично поднятую бровь, добавила вежливо, но жестко: — Пожалуйста.
Даор сдержал смех.
— Это было глупо. Она еще может верить, что доберется домой, но тебя везут туда, где тебе не хочется оказаться.
— Да, но… Понимаешь, у меня было в некотором смысле преимущество. Им велено, насколько я поняла, не портить мои лицо и тело. Поэтому, если я нападаю на кого-то из них, они очень осторожны, пытаются мне не навредить. Я тогда прыгнула на… В общем, неважно, Ишара не сбежала, и я тоже.
— Удивительный выбор.
Она пожала плечами.
— Нормальный. Ты тоже разбойник?
Мужчина улыбался, и, похоже, порезы совсем его не беспокоили.
— Нет. Я не разбойник.
— Тогда чему ты удивляешься? У всех нормальных людей так, — уверенно кивнула Алана.
— Да ну? Мало ты, наверно, общалась со знатными семьями.
— Почему это? — возмутилась она. — Я почти тридцать лет прожила в поместье Голденеров, и я общалась с ними каждый день.
— Голденеры не считаются, — ответил Даор. — Молодая семья. И жена Оливера была из простых, насколько мне известно.
Теперь она смотрела на него с подозрением.
— Ты вообще безымянный? — спросила Алана, смешно сощурившись.
— Да, — печально кивнул черный герцог Даор Карион. — Но дослужился до охраны самого герцога. Так что много лет вижу изнутри то, что происходит в Черном замке.
— Ты из Черных земель! И самого Даора Кариона знаешь? Какой он? Подожди, вам вообще можно о хозяевах рассказывать? — остановила она себя.
— Герцог бы этого не оценил, — ответил Даор, стараясь сохранить лицо серьезным.
Алана крепче обняла колени.
— Поняла, поняла, расспрашивать не буду. Но тебе стоило им сказать, что ты из его приближенных. Они бы не то что тебя в эту клетку не посадили, паланкин бы тебе соорудили и дрались бы за возможность его нести. А почему ты не сказал?
— Никто не должен знать, что я здесь. И ты не говори.
Алана с сомнением кивнула, рассматривая порезы, потом — опухшую ногу.
— Давай тебе хотя бы попробуем шину наложить?
— Ты предлагаешь мне помощь, потому что узнала, откуда я, и тоже боишься черного герцога? — весело спросил ее Даор. Давно его настроение не было таким… легким?
