Алана не до конца поняла его. Она обернулась и посмотрела на молчащего Келлана, надеясь, что он поможет, и тот тихо пояснил:
— Белые герцоги были вторым политическим полюсом в большой игре знатных домов. Красным никогда не удавалось обзавестись таким количеством союзников. В первую очередь на руку белым герцогам были слухи об их происхождении и магических способностях. Сейчас полюс один. Директор Син беспокоится, что отсутствие альтернативы порождает тиранию.
— Какой полюс? — не сразу сообразила Алана.
— Черный.
Голос Келлана после исцеления был все еще далек от привычного уху Аланы приятного баритона, но уже снова стал красивым, хотя и срывался на гласных. Алана сжала подлокотник — и тут же на ее руку успокаивающе легла его рука. Она бросила быстрый взгляд на директора Сина, но тот, казалось, не заметил интимного жеста. «Что вы делаете?» — хотелось спросить Алане, но она не отважилась сделать это при директоре, наслаждаясь прикосновением.
Последнее время наставник Келлан вел себя совсем не так, как раньше. Похоже, он перестал читать ее мысли, как и обещал, и теперь их разговоры были лаконичными, ведь Алана всеми силами старалась не сказать чего-то лишнего. Келлан расспросил ее о произошедшем у разбойников, и Алана рассказала ему почти все. Почти. Об изменившемся лице красивого и страшного мужчины, о разговорах с ним она не упомянула и надеялась, что Келлан не увидел его хищной улыбки в ее воспоминаниях, сама не зная, почему решила это скрыть. Келлан молчал, не перебивая, но, когда она упомянула шантаж Войцехта, крепко прижал Алану к себе, а потом отругал ее за то, что злила более сильного противника. А когда Алана попыталась возразить, поцеловал ее в лоб и попросил больше не подвергать свою жизнь опасности.
И это было еще не самым странным! Мало того что наставник был рядом почти постоянно, оставив за эти сутки Алану всего трижды, — чтобы она могла переодеться и чтобы самому вылечиться, а также когда она отправилась спать, — так еще и почти не обращался к ней свысока, при этом продолжая заботиться о ней почти по-отечески. Они мало говорили, и, обращаясь к ней, наставник иногда называл ее ребенком. Сначала Алану это возмутило, но он объяснил, что не считает ее несмышленой, глупой или внешне похожей на дитя, а лишь подчеркивает разницу в возрасте между ними. Как и Хелки, Келлан сказал, что шепчущие, физически повзрослев, остаются наивными намного дольше.
— Ты чистая, как ребенок, — добавил он ласково.
— Сколько вам лет? — спросила она его тогда. Но Келлан лишь улыбнулся, уходя от, вероятно, нетактичного вопроса. Алана предполагала, что ему может быть не меньше ста.
Она пыталась убедить себя, что тоже относится к нему как к старшему брату, но чем дальше, тем охотнее отзывалась на его аккуратные полуобъятия, и в жаре щек, в замиравшем дыхании было мало чувств, которые девушкам положено испытывать к братьям.
— Конечно, бывшая слуга — не альтернатива черному герцогу, — озвучил ее мысли директор. — И если в ближайшее время станет известно, что белая семья не вся погибла в тот день, это лишь поставит тебя под удар. Поэтому мы будем молчать, пока ты не обучишься. Никто, кроме меня и Келлана, не знает о твоем происхождении, мои мысли вряд ли кто-то прочтет, а Келлан даст фору любому, кто попытается овладеть его разумом. А твои будут защищены новым амулетом, который я предлагаю тебе всегда иметь при себе вместо твоего змеиного креста. Кстати, я рад, что ты его больше не носишь. Это очень сильный амулет, но теперь он тебе не на пользу.
— Я всегда считала, что мамин амулет успокаивает меня, — задумчиво протянула Алана, стараясь прогнать ощущение фантомного креста у своего сердца. — Но вы говорите, что он был мне вреден?
— Вреден? — Алана впервые видела, как обычно отстраненный директор усмехнулся — тонко, чуть изогнув губы. — Он не был вреден. Это мощнейший защитный амулет из виденных мной. И в такие амулеты обычно никто не встраивает блокировку способностей. Подумай, что это значит.
— Мои родители знали, что им угрожает смерть, — тихо озвучила свою догадку Алана. — Что нападение не было внезапным.
— Ты сможешь разобраться в этом после обучения.
— Вы предлагаете мне учиться пятьдесят лет?
— Как будешь осваивать навыки, — туманно ответил Син, непринужденно присаживаясь на край стола, что мало вязалось с его образом.
— А в этом вы уверены?
Сказала и прикусила язык, так вызывающе это прозвучало. Взгляд Сина был тяжелым, и Алана в который раз поразилась темно-небесному цвету его слегка вытянутых глаз.
— А ты разве нет? С тех пор как ты сняла амулет, тебе не случалось делать что-то, что ты не могла объяснить?
— Я не знаю, — ответила Алана честно. Сейчас признаться, что ничего такого не было, казалось лучше, чем обнаружить несостоятельность на занятиях, но, если это какая-то ошибка и она самозванка, что тогда? Захочет ли наставник Келлан и дальше быть таким заботливым?
— Ты могла не заметить, — легко согласился Син. — Давай проверим. Протяни руку.
