— Неужели вам только что отказали в танце, ваше сиятельство черный герцог Карион? — раздался саркастичный голос директора Келлфера. — Не думал, что когда-либо увижу что-то подобное. Ты просил свести тебя с Вилой женой Ласа. Это — ее дочь, проникла в Приют под именем матери, а значит, благодаря тебе. Недавно Син раскопал, что она шепчущая. Это она тебя интересовала?
— Да, она, — ответил Даор. — Мне нужно поговорить с ней наедине. Устроишь нам это?
— Конечно, друг мой, — все еще саркастично, но куда более тепло отозвался Келлфер. — Но сначала мне надо посоветоваться с тобой.
Комнаты Келлфера нравились Даору меньше кабинета Сина. Келлфер любил серую и стальную гамму, и эти оттенки монохрома окружали со всех сторон: и пепельная ясеневая отделка стен, и простой ковер, и искусственно состаренная мебель, и даже шторы, похожие на расплавленное серебро и абсолютно бесполезные на такой высоте. Однако, несмотря на сдержанность в цвете, в библиотеке Келлфера всегда царил легкий беспорядок: разномастные артефакты, небрежно расставленные на открытых полках, мерцали бронзой и серебром, каменные фигурки на подоконниках и на полу переливались золотом, пурпуром и лазурью, а несколько недочитанных книг валялись в раскрытом виде на подоконнике, кушетке и столе. За высоким письменным столом стояло высокое же кресло, всегда напоминавшее Даору насест. Знакомые бумаги с вороном на сорванных печатях были кипами навалены у трехглавого подсвечника.
— Знаю, ты не распространяешься об этом, но ты мастер и в артефактах подчинения, — продолжил Келлфер начатый еще на лестнице разговор. — Так вот скажи мне, мастер, их ведь можно массово взломать?
— Смотря какие, — усмехнулся Даор, небрежно поджигая свои письма, которые полыхнули одной вспышкой и исчезли, не оставив ни пепла, ни даже темных следов. Келлфер прислонился к дверному косяку, наблюдая за его действиями. Даор продолжил: — Если они не добровольно надели их, то можно. Если добровольно — можно, но сложнее, дольше и не каскадом, как ты хочешь.
— Неужели какой-то идиот может надеть такое добровольно? — почти искренне удивился Келлфер, наливая янтарную жидкость в тяжелый хрустальный стакан.
Даор кивнул в знак благодарности. Келлфер был одним из немногих, из рук кого он мог взять напиток, не задумываясь, не подмешано ли что-то в бокал. Дружба, которую герцог ценил и как полезное, и как приятное времяпровождение, со временем становилась только крепче. Келлфер то и дело появлялся в Обсидиановом замке со свежими новостями из Приюта. Друг напоминал Даору паука, опутавшего своими сетями не только Империю, но и Пар-оол, Вигорст, Южные острова и даже Диларен, с которым не было связи ни у одного другого жителя континента. Тысячи и тысячи глаз и ушей были объединены в эту паутину, и Келлфер оставался в курсе почти всего, что происходило в любом конце мира. Конечно, каждый из директоров Приюта был в центре всех важных мировых событий, но Келлфер чаще всего знал о них заранее. Не раз и не десять он предупреждал Даора о военных конфликтах задолго до их начала. И даже то, что Келлфер небрежно называл «поделиться новостями», было весьма и весьма полезным. Кроме того, имея невиданное влияние в Приюте, сильнейшей организации в Империи и одном из могущественнейших орденов в мире, Келлфер умудрялся исподволь руководить всеми решениями директората. Конечно, когда отсутствовал Син.
Келлфер почти никогда не врал другу. Даор, давно озаботившийся этим вопросом и во время одной из тренировок впечатавший в открытую рану незаметный артефакт, ценил его честность и зачастую даже удивлялся ей.
Оба искали выгоды в том, что считали дружбой, и оба оставались довольны.
Было бы глупо полагать, что такой практичный человек, как Келлфер, станет поддерживать отношения с тем, кто не сможет оказать ему нужную поддержку. Сам Даор не единожды помогал другу, устраивая его учеников на важные посты в свите императора и таким образом расширяя зону влияния Келлфера. Тот знал, что в случае любой опасности Даор укроет и его, и всех, за кого он попросит, без малейшего колебания. Не сомневался Келлфер и в том, что Даор, обладавший куда большими магическими силами и политическими ресурсами, раз в пятьдесят-сто лет незаметно поможет устроить ему переворот или что-то еще покрупнее.
Они были знакомы почти пятьсот лет и за все эти годы не раз прикрывали друг друга в самых спорных ситуациях. Встречаясь, оба чаще обменивались колкостями, решали один-два взаимовыгодных вопроса, а потом пили хороший алкоголь, найденный Келлфером в очередном сокрытом от посторонних глаз уголке мира.
Ни один из них не пьянел. Ни один из них не терял остроты разума.
— Влюбленный идиот может, — ответил Даор другу, сделав вид, что поверил его удивлению.
— Конечно. Вестер жалеет?
Келлфер жестом предложил Даору сесть и, когда тот отказался, сам расположился в кресле, закинув ногу на ногу.
— Думаю, да. Он пытается бороться. Но свой выбор он сделал. А учитывая характер Юории, это дорога в один конец.
