— Правильно делает. Не согласился бы служить ему и года.
— Ты и не согласился, — усмехнулся Келлфер, делая большой глоток. — Слышал об этом. Много шума тогда было?
— Когда ты начал обращать внимание на шум? — иронично спросил Даор. — Стареешь?
Они помолчали.
— Тебе она интересна, да? — спросил его Келлфер напрямую, когда Даор попросил показать ему эпизод испытания через кристалл. — У меня нет воспоминаний об этом, испытание проводил только Син. Сказал, что она прошла его легко. Я никогда не видел тебя таким… — Он замолчал, подбирая слово. — …Заинтересованным. Когда ты подошел к ней на балу, почудилось, что… — Келлфер осекся. — Друг мой, не кажется ли тебе это плохой идеей?
— Я не собираюсь отчитываться перед тобой. — В голосе Даора зазвучал металл. — Не переходи граней, друг. Это не твое дело. Она… — Даор улыбнулся. — Разбудила во мне что-то. И я не хочу, чтобы оно снова засыпало.
— Тем, что была, вероятно, первой женщиной, отказавшейся с тобой танцевать?
Келлфер подошел к Даору почти вплотную.
— Нет, — задумчиво ответил Даор. — Это произошло намного раньше. Дело не в отказе.
— Ты хочешь ее себе?
Даор посмотрел другу в глаза. Келлфер был неожиданно неспокоен. «Себе». Да, Даор хотел ее себе. Но Келлфер имел в виду совсем другое, то, что происходило обычно, когда герцог встречал хоть сколько-нибудь интересную ему «обертку».
— Я сказал тебе не переходить грани.
— Ты не понял, — в примирительном жесте поднял руки Келлфер. — Я не осуждаю твой выбор, хоть и плохо его понимаю. Дело не в том, подходит она тебе или нет. Но я точно знаю, что у нее развиваются отношения с другим мужчиной, и… если наша с тобой дружба что-то для тебя значит, я прошу, не надо вступать с ним в открытое противостояние.
— Кто это?
Даор сжал стакан так сильно, что по нему пошли трещины. Прежде чем Келлфер заметил это, герцог немного усмирил разбушевавшуюся в груди бурю и восстановил целостность стекла, не произнося ни слова. Ничего страшного в новых сведениях не было — этот мужчина просто умрет, не оставив и следа в ее душе.
— Это мой сын, Келлан, — тихо ответил его друг, кладя ему руку на плечо. — Я не знаю, кто из вас победит в этой схватке, но уверяю: эта простачка того не стоит. Не так уж и много в ней особенного: она не стремится к большему, а значит, ничего в жизни не добьется. Она служанка по менталитету своему, почти тридцать лет своей жизни прислуживала глупым и примитивным хозяевам. Не мне тебе рассказывать, какие нравы окружали Голденеров. Она не умеет использовать возможности и предпочитает покой стремлению к совершенству. И тем не менее как-то крутит голову моему сыну. Я надеюсь на твое благоразумие. Нет, на твое сочувствие: найди себе кого-нибудь еще для твоих обычных разовых развлечений. Келлан влюблен в нее. Мне это претит, и сама мысль о том, что он стремится к ней… Но все же он влюблен, а я не враг своему сыну.
Даор криво усмехнулся и поставил многострадальный стакан на стол. Сын Келлфера! Из всех мужчин Империи — именно сын единственного друга! Убить его как животное не получится. Келлфер смотрел грустно, такого надлома в друге Даор раньше не замечал. Он сжал зубы, стараясь принять как данность, что мужчина, которым может быть увлечена его девочка, останется в живых.
— Даор? — тихо обратился к нему Келлфер.
— Если ты не хочешь, чтобы Алана была с твоим сыном, ты заинтересован в том, чтобы я забрал ее, разве нет? — спросил Даор вкрадчиво.
— Да. А ты убьешь ее, когда она надоест тебе? — спросил Келлфер.
Ярость, застлавшая глаза Даору в ответ на этот безобидный вопрос, была такой всеобъемлющей, что ему пришлось сделать усилие, чтобы подавить рвущийся из глубины сознания ответ. «Вот, значит, как», — удивленно отметил он про себя.
— Нет, — процедил Даор, поднимаясь. — Тебе важна ее жизнь или Келлан?
— Даор. — Редко друг обращался к нему по имени и тут снова сделал это. — Пожалуйста, не вреди моему сыну. Я знаю тебя. Знаю, что ни одна женщина не отказывала тебе и что ты можешь заполучить любую. Пусть она разобьет Келлану сердце, увлекшись тобой, забери ее у него, но не вызывай его на дуэль, не уничтожай, как ты привык поступать с противниками.
Слова дались Даору нелегко.
— Я не убью его, если он меня не вынудит, — коротко пообещал он другу. И затем, оскалившись, добавил: — И насколько они близки?
— Не предавались любовным утехам, насколько мне известно. Ходят, целуются по углам. Келлан спорит со мной и требует, чтобы я одобрил их отношения, — ответил Келлфер.
Целуются. Даор представил, как Алана доверчиво льнет к плечу сына Келлфера, как тянется за поцелуем, и по стакану и по каменной столешнице под ним снова пошли трещины. Келлфер посмотрел на друга испуганно.
— И давно?
— Он увлечен ею дольше, чем она. Девчонка его не любит, я думаю.
— Не называй ее так.
Голос Даора, казалось, полыхнул.
— Я не узнаю тебя, — прошептал Келлфер, отступая. — Прости, если был бестактен. Я помогу тебе так, как ты посчитаешь нужным. Она твоя.
