– Что стряслось, старина? А… вижу. Приснился кошмар. Расходитесь. С ним все в порядке. Просто дурной сон.
Однако прежде, чем я успел понять, что больше не нахожусь в мире теней, комната опустела, и я остался один. Я зажег свечу, кое-как оделся, понимая, что после пережитого уснуть наверняка не удастся, взял книгу и погрузился в чтение. Попытка оказалась успешной, и вскоре я позабыл причину своего беспокойства и не заметил, как заснул.
Проснулся я от стука в дверь. Книга со смятыми страницами валялась на полу возле кресла, а день уже вступил в свои права. Слуга сообщил, что мистер Сазерленд ждет меня к завтраку. Я ответил, что спущусь через несколько минут. Этого времени мне как раз хватило на то, чтобы умыться и привести себя в порядок. Дик ждал меня за столом. Обеспокоенно взглянув на меня, он с облегчением заметил:
– Вижу, кошмар не оставил следов на твоем лице. Да уж, старина! Похоже, это было нечто из ряда вон выходящее: кошмар среди кошмаров. Ты орал так, что разбудил бы и мертвого. По мне, подобные сновидения лишь усиливают контраст между темнотой ночи и светом грядущего дня.
А потом он пропел зычным голосом строки из старинной ирландской песни:
Мы принялись за завтрак, после которого я смог с чистой совестью заявить: ничто так не возбуждает аппетит, как добрая порция ночных кошмаров, а потом мы отправились на Нокколтекрор и, как обычно, остановились у подножия горы. Энди одарил меня красноречивым взглядом, однако не произнес ни слова, за что я был ему весьма благодарен.
– Хочу обойти вокруг горы и подняться на вершину, – сказал Дик. – Давай встретимся у Джойса часа в два.
– Хорошо, – кивнул я, – будем тебя ждать.
Когда я открыл калитку, раздался громкий лай, но тотчас же прекратился. Я знал, что Нора привязала мастифа, и подошел к двери. Мне не пришлось стучать: дверь сама распахнулась, и Нора упала в мои объятия. Когда я ее поцеловал, она прошептала мне на ухо:
– Я хотела выйти за калитку, но подумала, что тебе больше понравится, если встречу тебя здесь.
Когда мы рука об руку вошли в гостиную, она шепотом добавила:
– Тетя ушла за покупками, так что мы одни. Ты должен все мне рассказать.
Мы уселись на диван, и я поведал Норе обо всем, что нам удалось сделать после моего отъезда. Когда закончил рассказ о поездке в Париж, Нора закрыла лицо руками, и я понял, что она плачет.
– Нора! Не плачь, дорогая! Что случилось?
– О, Артур, я ничего не могу с собой поделать! Все это так чудесно! Я о таком даже мечтать не смела. – Нора убрала руки от лица, вложила мне в ладони и посмотрела на меня полными слез смеющимися глазами. – Артур, ты, как сказочный принц, сделал для меня все, чего я только могла пожелать. Благодаря твоей заботе у меня теперь есть новые платья. Мне было непросто позволить тебе это. Но ты прав: я должна одеваться, как и подобает твоей жене. Каждый раз, надевая одно из этих платьев, я буду думать о том, какое бы удовольствие это доставило тебе, но я должна заплатить за них сама. Ты ведь знаешь, что теперь я весьма богата: получила все деньги от продажи полей утесов. Отец говорит, что в моем новом положении они мне очень понадобятся, и даже слышать не хочет о том, чтобы забрать какую-то часть из них себе.
– Он прав, моя дорогая. И ты тоже права. Все будет так, как ты хочешь. А теперь расскажи, что здесь случилось, пока меня не было.
– Можно я приведу Турко? Мне так спокойнее. К тому же он должен познакомится с тобой и полюбить, иначе не сможет быть мне другом. – Нора с нежностью посмотрела на меня, а потом привела мастифа, с которым мы сразу же подружились.
То был поистине счастливый день! Мы еще раз обсудили учебу Норы в школе и назначили дату начала занятий. Между нами царило полное согласие. Когда же мы с Диком под покровом ночи возвращались в гостиницу, я думал о том, что, если впереди нас и поджидало какое-то зло, пусть кто-то из нас хотя бы почувствовал себя счастливым.
Было решено, что ровно через неделю – 28 октября – Нора отправится в школу. Отец довезет ее до Лондона, а мистер Чапмен переправит в Париж – такое пожелание высказал Джойс, добавив:
– Для тебя будет лучше, дорогая, если поедешь без меня. Забот и так достаточно: предстоит наладить общение с девушками, которые воспитывались в лучших условиях. Я тебя буду тока смущать.
– Но, папа, – запротестовала Нора, – я не хочу притворяться, к тому же слишком люблю тебя и горжусь тобой, чтобы стесняться родства.
Джойс ласково погладил волосы дочери:
