– Заткнись! – заорал ростовщик, и старик отшатнулся, словно его ударили.
Опустив глаза, Дик сделал вид, будто очень удивился при виде выложенного из камней креста.
– Ну и ну! Какая странная штука. Крест из камней. Выглядит так, словно кто-то хотел отметить это место. – Он поднял один из камней. – И сделано это совсем недавно. Трава под камнями совсем свежая.
Мердок ничего не ответил. Лишь сжал кулаки и заскрежетал зубами, а спустя пару минут отослал Мойнахана домой за виски. Когда старик скрылся из вида, ростовщик повернулся к нам:
– Думаете сбить меня с толку? Ну уж нет. Я заполучу эти деньги, даже если мне придется обагрить руки вашей кровью! Господь свидетель, сокровище станет моим! – Он разразился такими ругательствами, что мы содрогнулись от отвращения.
Мердок был так убийственно прямолинеен, что мне даже стало его жаль, и я порывисто произнес:
– Послушайте-ка! Если хотите отыскать сокровище, я дам вам еще немного времени, но при условии, что будете вести себя прилично и изъясняться как воспитанный человек. У вас будет еще месяц, если пожелаете!
Но в ответ Мердок осыпал меня еще более отвратительными ругательствами. Он орал, что ему не нужны одолжения, что он будет искать сколько потребуется и что даже сам Господь и вся Святая Троица не помешают ему делать то, что он хочет. Он также пригрозил, что, если осмелюсь встать у него на пути, мало мне не покажется. Что же касается Норы, то скоро вся округа узнает грязную правду обо мне и моей любовнице. Ей-богу, не мог же я каждый раз разбивать ему лицо. Отвернувшись от негодяя, я позвал Дика.
– Иду! – откликнулся мой друг и одним ударом сбил мерзавца с ног.
Когда оглушенный ростовщик растянулся на траве, Дик, словно извиняясь, заметил:
– Нет, ну правда, он же сам этого хотел. Будет ему уроком!
Мы отправились в Карнаклиф, и следующие три дня были исполнены для меня печали и скорби. Бо`льшую часть времени мы гуляли по склонам холма и строили планы на будущее. Однако без Норы это место казалось таким унылым!
В понедельник мы не поехали на Нокколтекрор, поскольку знали, что вечером вернутся Джойс и Нора, наверняка уставшие с дороги, но утром во вторник я уже стучал в дверь их гостеприимного дома. Джойса не было, Дик расстался со мной у подножия холма, так что мы с Норой остались наедине.
Любимая с гордостью продемонстрировала мне новые платья, а потом удалилась в свою комнату, надела одно из них и вернулась, чтобы я мог оценить, как она выглядит. Под моим взором Нора зарделась от смущения. Я же не мог отвести от нее взгляд, равно как и ее отец, вскоре присоединившийся к нам.
Когда Нора опять ушла в спальню переодеться, Джойс поманил меня за собой. Мы немного отошли от дома, и он повернулся ко мне. Вид у него был довольно мрачным.
– Мне тута сказали кое-что. Думаю, вам тоже следует это узнать.
– Что случилось, мистер Джойс?
– Кто-то распускает о Норе нехорошие слухи!
– О Норе? Да никто в здравом уме дурного слова о ней не скажет.
– Нашелся вот один! – Развернувшись вполоборота, Джойс многозначительно посмотрел в сторону дома Мердока.
– Ах вот это кто! Все же исполнил свою угрозу. И что же он говорит?
– Не знаю. Я тока понял, что кто-то что-то говорил. Мне об энтом рассказал один приятель. Повторять дурных слов он не стал. Можа, сам не слыхал, а можа, не хотел меня расстраивать.
– Ваш приятель поступил правильно, мистер Джойс, но я не сомневаюсь, что грязные сплетни распускает именно Мердок. Слава богу, через несколько дней мы все отсюда уедем, и пусть болтает себе на здоровье.
– Ну уж нет! Как бы то ни было, я не позволю ему поливать грязью мое дитя. Пусть только попробует снова открыть свой рот, уж я сумею его заткнуть!
– Он больше не станет клеветать на Нору, потому что скоро уберется отсюда восвояси. Скажу вам правду: я ведь купил у него землю и уже завтра вступаю в собственность. Так что ноги его здесь больше не будет.
– Что ж… посмотрим, как оно повернется, но все же следует проявлять осторожность.
– Вы совершенно правы, – кивнул я. – Осторожность в таком деле никогда не помешает.
После этого мы снова вернулись в дом, где нас встретила Нора, уже в своей алой юбке, которая, как она знала, так мне нравилась. Приблизившись ко мне, она шепнула на ухо своим нежным голоском:
– Думаю, дорогой, сегодня тебе хочется видеть привычную Нору. Ведь это последний день нашей прежней жизни.
Рука об руку мы спустились на поля утесов, в последний раз уселись на наш плоский валун и, любуясь открывавшимся отсюда великолепным видом, предавались светлым мечтам о будущем.
В сгущающихся осенних сумерках мы вернулись в дом. К нам присоединился Дик, и мы остались, чтобы выпить чаю. Я видел, что друг хочет мне что-то сказать, однако пришлось дожидаться, пока мы останемся одни.
