Раскрасневшись, Сепхинор какое-то время ковырялся в своём ремне. Девочка встала лицом в угол, а он, тем временем, заглушал волнение негодованием. «Мама говорила, что внебрачные дети несчастны и обречены на тяжелую судьбу в обществе. Поэтому эта Бархотка с самого начала пытается показать, что лучше меня?»
Когда он затянул на себе ремнём здоровенные бриджи, девочка просеменила по скрипучим половицам и прижалась ухом к двери.
– По-моему, Они уже пришли, – прошипела она.
Объяснять, кто такие «они», и не требовалось. Конечно же, ищейки врага, которые пленяют и убивают всех борцов за свободу острова.
– Значит, и мы должны выйти? – спросил Сепхинор и встал рядом.
– Не знаю.
Скрип усилился:– кто-то приближался.
– Лучшее нападение – это защита, – заявил новоявленный помощник в семье Моллинзов и повернул ручку. В коридоре они увидели наёмника во врановом плаще. Он бросил на них длинную тень и смерил их своим недружелюбным взглядом.
– Вы хозяйские дети? Идите-ка сюда, – велел он. Сепхинор замешкался, зато Бархотка с готовностью прошла вперёд. И он от раздражения зашагал быстрее, пытаясь обогнать её. Он не испугался, просто продумывал варианты.
Наёмник проследил за ними до двери в служебную гостиную. Перед тем, как войти, девчонка всё равно пролезла вперёд.
– Хозяйская дочка тут я, а не ты, а ты слуга, – цыкнула она на Сепхинора. Тот уже готов был возмутиться, но вспомнил, что это роль.
Он ей потом покажет.
На вполне презентабельном по местным меркам диване расположился главный из ищеек – очень загорелый человек с глазами цвета зимнего моря и белёсыми шрамами от звериных зубов на лице. Его мундир отличался от солдатских, он больше походил на обычную стёганку. Чем-то он неуловимо напоминал сокольничего. Особенно после того, как на его перчатке Сепхинор разглядел угрожающий герб: горбатый орёл-змееяд, схвативший кобру кровожадными когтями.
Но ещё хуже – он почему-то показался отдалённым прообразом Легарна. Сепхинор даже так же представлял своего любимого героя, когда тот приходил допрашивать разных мерзавцев. Уверенный в победе, грозный, внимательный хищник.
– А, это, я так понимаю, и есть ваша дочь, – протянул этот человек. Все трое – и сёстры Моллинз, и Банди – стояли перед ним на своих двоих, как провинившиеся.
– Да, сэр, – надломленным голосом ответила леди Гленда. – Это Бархотка. А это наш помощник с кухни. Больше там никого нет, я клянусь.
Пронзительный взор дознавателя смерил их обоих. И Сепхинор, и Бархотка сохранили невозмутимость.
– Подойдите-ка ко мне, – велел человек.
– Простите, сэр, – противно заявила Бархотка. – Нас не представили, сэр. Я леди Бархотка Моллинз. У нас не принято, чтобы леди стояли, когда сидит мужчина. Вы приглашаете меня присесть?
«Ну ты и дура», – подумал Сепхинор. Но, на удивление, враг кивнул и взрослым, и ей. И подвинулся на диване, уступая ей место рядом с собой.
– Располагайтесь, леди Бархотка. Я руководитель следственной службы Эльсингов. У меня нет фамилии, поэтому можете звать меня просто Валенсо.
Бархотка важно подошла и плюхнулась рядом с ним. Восхищённый и сбитый с толку одновременно, Сепхинор единственный остался куковать стоймя у комода.
– Если у вас нет фамилии, вы, наверное, не знатного рода? – скептически поинтересовалась Бархотка. – Тогда мне ясно, почему вы так мало научены этикету. Что ж. Вы будете и меня допрашивать? Давайте.
– Я задам вам пару вопросов, только и всего. Вам обоим, – уточнил Валенсо и внимательно посмотрел на Сепхинора. Тот сглотнул и подошёл поближе, но всё равно не садился.
«Ну, я что же, боюсь больше, чем девчонка? Нет уж», – решил юный барон и выпятил грудь вперёд. И Валенсо заговорил:
– Мальчик, скажи мне, кто эти люди?
– Хозяева, – развёл руками Сепхинор.
– Их имена?
– Леди Гленда Моллинз, леди Мак Моллинз, лорд Миромо Моллинз.
– Ты давно здесь?
– С начала зимы. Я на кухне помогаю и с уборкой.
– А где твои родители?
– Нет их у меня, – Сепхинор старался не бегать глазами. – Я из приюта. Меня зовут Виль Крабренд, сэр.
– Хорошо, Виль, – будучи полным хозяином ситуации, Валенсо даже не оборачивался на напряжённых взрослых. Он напоминал сытого удава. Хотя всё ещё столь же опасного, как смертозмей. – Ты был когда-нибудь на самом верхнем этаже, в мансарде?
«Ну я же слуга. Значит, был».
– Да, – соврал он.
– Что за постоялец жил в мансарде в последнее время?
– Лорд Моллинз не дозволяет мне такое знать.
– Это был мужчина или женщина?
– Я не знаю. Я не захожу в комнаты к постояльцам.
– А в Долгую Ночь ты что делал?
– Я был с леди Бархоткой.
– Мы зажигали свечи и ели торт-пирамидку, – вклинилась Бархотка. Её противный голос оказался усладой для ушей, на мгновение оторвал цепкое внимание Валенсо от Сепхинора. – У нас, внизу. Пока мама и тётя давали указы артисткам и оркестру.
– Это так, – добавил Банди. – Я один был здесь. Дозвольте, мистер, я с глазу на глаз вам это всё объясню. Негоже донимать и детей.
