– Ваш час настанет, Миромо. Последний вопрос, Виль. Два дня назад, когда один из людей справился о встрече с лордом Моллинзом, ему ответили, что тот уехал. Как долго он был в отъезде прежде, чем теперь приехал?
«Да как же мне так сказать, чтобы никого не подставить!» – ладони Сепхинора покрылись потом. Он проговорил осторожно:
– А меня тут тоже не было. Я на Долгую Ночь и потом жил в Благотворительном Доме Видиров. Нас там кормили сладостями. А потом, когда закончились все эти сражения, я сюда вернулся. И лорд Моллинз был здесь уже. Это было вчера.
Валенсо сощурился, а затем повернулся к Банди и кивнул.
– А теперь, как вы и просили, мы пообщаемся в уединении. Пересядьте со стула на кресло, это будет долгий разговор. Освободите гостиную, дамы.
Бархотка сморщила нос и спрыгнула на пол, а бледная Гленда буквально подбежала к ней и взяла её за руку, чтобы вывести вон. Леди Мак казалась совсем неживой, такой она сделалась белой. «Наверное, я такой же», – подумал Сепхинор и тоже качнулся к проёму. Но обернулся напоследок и увидел, что Банди с облегчением улыбается.
Улыбается?
Дверь закрылась, и Сепхинор остолбенел. Он понял бы, если бы улыбка была вежливой, но Банди показался будто бы… радушным по отношению к врагу?
– А ты не такой дурак, как я думала, – шепнула Бархотка ему в ухо. И толкнула его плечом, так что Сепхинор оторвался от мрачных подозрений и напыжился, всем своим видом давая понять, что для него это было легче лёгкого.
В бергфриде, доминирующей башне Летнего замка, завершался очередной военный совет. Щели бойниц уже почернели, выгорела не одна свеча. Здесь можно было безопасно говорить о чём угодно, и поэтому колонизаторы пользовались этим, затевая свои многочасовые встречи.
На нижних этажах бергфрида расположились запасы оружия и дополнительные казармы, на верхних – осадные орудия и дозорные. Эта башня должна была послужить основным щитом Летнего замка во время осады, но, благодаря таланту генерала от артиллерии, Фредерика Гринна, она была выведена из игры в первый же час штурма Брендама. Теперь же её восстановили и починили, и в умелых руках под защитой оружейных расчётов бергфрид стал настоящей цитаделью.
Зал с невысоким потолком, множеством стульев и одним-единственным столом, по которому раскинулась тактическая карта, вмещал в себя первых лиц Колониальной Компании Эльсингов. Они дошли до таких титулов, что впору было компанию переделывать в королевство, как шутил Валенсо. И в их руках была реальная власть. Экспиравит доверял им, всем до единого, и обыкновенно позволял им действовать по своему усмотрению. Впрочем, это не мешало ему брать всё в свои руки тогда, когда он находил это нужным.
Укутанный седой бородой генерал-фельдмаршал Юлиан Тефо не снимал своей рыцарской брони и с сомнением глядел на карту. Поджарый Фредерик Гринн, по левую руку от него, пересчитывал глазами артиллерийские расчёты, что остались в Брендаме и не перебрались на морскую войну. Генерал-адмирал Людовик Рисс отсутствовал по причине того, что не желал покидать поле действий. А канцлер Клод Небруни откровенно скучал. Он начал как финансовый помощник графа Эльсинга, потом открыл целый департамент, который занялся казначейством.
Ну и конечно, как и всегда, здесь были они трое. Кристор, старик с вечно сощуренным глазом, игнорировал происходящее и листал невесть откуда добытую Книгу Змей. Валенсо, действительный тайный советник и по совместительству теневой страж порядка, сидел, скрестив руки на груди, и хмуро глядел в расстановку сил. А сэр Лукас, по своему обыкновению, беззаботно и воинственно посматривал на генералов. Он был готов воевать здесь и сейчас, хотя они с ним только что вернулись с моря.
После этого вояжа на фрегаты от сырости опять разболелась и спина, и голова, и правое колено.
Экспиравит закряхтел, и, промолвив:
– С вашего позволения, господа, – съехал по спинке своего резного кресла и закинул ноги на край стола. Потом поймал взгляд Кристора и положил их прямо, не скрещивая. Кристор, конечно, не был в штате именно врачом, он больше походил на учёного-биолога, но его пытливый разум был одним из немногих, кто не считал избранника Схолия ошибкой природы. Скорее – её очередным причудливым проявлением. И он с энтузиазмом пытался помочь этому чуду жить менее болезненно.
– Значит, мы не идём на Эдорту, как бы я ни настаивал, – подвёл черту басовитый генерал-фельдмаршал. Экспиравит бесконечно уважал его боевой опыт и мудрость, но сейчас ему просто недоставало информации. Там, где две флотилии сейчас сталкивались снова и снова, были необходимы все оружейные силы Эльсингов.
– Захватить Эдорту нам далеко не так нужно, как разбить их основные морские силы. А, уничтожив их, мы получим весь остров целиком как приятный – и, можно сказать, бесполезный – бонус, – вполголоса подтвердил граф. На глаза принялась съезжать остроконечная шляпа, которую он сегодня нацепил. И он попытался натянуть её на голову посильнее, чтобы не завалилась и вся конструкция из платков на лице.
