Неуверенно он покачал головой, сцепил пальцы за спиной и устремил взгляд в пол. Несколько соломин лежали у входа, и он глядел на них, как загипнотизированный. Они молчали, пока Валенсо не заметил, что граф начал клевать носом. Тогда он подал голос вновь и глухо подвёл черту:
– Я тоже хочу увидеть этого человека. Пускай поможет местным перестать быть моей головной болью и стать твоей едой. А если потребуется, чтобы он отправился к своему Богу, я легко это организую.
На следующий же день после своего переезда Валь отправилась в Палату шахматной доски. Она была в боевом наряде. Надоело ходить с засаленными рукавами и грязным подолом, и потому она сменила платье на одно из своих баронских. Оно было лишено гербов, всё сшитое из однотонной кварцево-серой шерсти, тёплое, приятное к коже, с длинными рукавами. Традиционный высокий ворот грел шею сзади, а привычный крой с острыми плечами заставлял чувствовать себя лучше, чем раньше. Теперь, когда Эпонея не стоит рядом с нею, никому не придёт в голову думать, что это именно одежда баронессы.
За свой скудный скарб в чародейской башне она могла быть спокойна. По правде говоря, башня давно перестала быть чародейской – в ней в определённые дни месяца ночевала когда-то леди Сепхинорис. А при Беласке тут вообще ничего не происходило, только Альберта накидала на кровать и в платяной шкаф своих вызывающих нарядов и тканей. Она тут ни разу и не спала, судя по всему.
Что ж, круглая каморка наверху этой башни с единственным здоровенным окном и зарослями каскадного мха, пробравшимися внутрь, наконец послужит делам магическим. Вернее – «магическим». Но это не означает, что Валь готова сдать свою башню врагу. Пускай даже её теперь оккупировал проклятый Герман.
Поэтому она явилась в казначейское управление, отстроенное многим позже самого Летнего замка внутри его стен. Граф, которого она застала пасмурным, сказал ей решать этот вопрос с лордом Клодом Небруни, и она была готова ко всему. В Палате шахматной доски она никогда не бывала до этого; это место считалось чисто мужским. Казна не только лишь Брендама, но и всего острова хранилась здесь за стальными решётками и дубовыми дверьми. На каждом углу несли дозор вороные мундиры. Здесь даже чихнуть казалось опасным.
Пол был устлан чёрно-белой плиткой, имитирующей шахматный узор. Валь уже не помнила конкретно, с чем это связано; из курса истории, что пересказывал ей учитель, она смутно вычленила тот факт, что когда-то казначеи и банкиры пользовались шахматными тканями для пересчёта поступлений в казну. Дескать, иначе это было делать неудобно при старой системе исчисления, в которой не было нуля. Они складывали стопки монет на этих клеточках, прибавляли или вычитали. Ну а потом изобрели счёты. А шахматный узор оставил свой след и в названии, и во внутренней отделке казначейства.
Лорд Небруни не был готов принять её, и ей предложили увидеться с его помощником. Но она несколько раз повторила волшебное «меня послал к канцлеру сам граф», и её таки допустили в кабинет нынешнего главного казначея. Кабинет этот представлял собой рабочее пространство многих эльсов-счетоводов – они мелькали то тут, то там, ходили мимо стеллажей со счётами, векселями и печатями. И посреди этого хаоса как трон стояло высокое кресло. Раньше его занимал лорд Натан Луаз, старший Луаз и главный казначей Видиров, а теперь – не особо примечательный мужчина с бронзового цвета бакенбардами и отсутствующим взглядом.
– Доброе утро, лорд Небруни, – приветствовала его Валь и без приглашения расположилась на резном стуле напротив него. Теперь их разделяло заваленное бумагами бюро. – Я и есть мисс Эйра, дочь Эйры, дочь Эйры. И я пришла по вопросу Девичьей башни, которая нынче принадлежит моей ученице, леди Вальпурге Видира Моррва. Вот, – она предъявила ему бумагу с востребованием суммы «дворянского налога». – И я собираюсь оспорить это начисление. Разве вы не знаете, что башня служит моим чародейским делам в интересах графа? И что её крышу и так заняли ваши солдаты? Почему мы должны вам ещё четыре тысячи иров?
Казначей поднял брови, и тусклый свет дня белизной отразился в его монокле.
– Ну, во-первых, башня вашей подопечной и так входит в реестр тактически важных зданий, и дёшево это вам никак не выйдет. А во-вторых, если я правильно понял, она больше не «служит чародейским делам для графа». Поскольку вы теперь обитаете в Летнем замке.
– Да, но я просто не считаю это справедливым по определению. Моя ученица осталась вдовой, у неё нет ни гроша сбережений, она живёт на остатки довоенных денег. Вы нарочно заламываете такие суммы, чтобы изгнать честных людей из домов? Это было ваше решение или графа?
Безразличие лорда Небруни переросло в тяжёлый вздох раздражения.
– Мы коллективно сочли это форматом контрибуции. Что-нибудь ещё?
