– Вы хотите сказать, мы оплачиваем наше поражение? Но почему вы делаете это так, чтобы оставить большую часть из нас без крова? Может быть, вы чего-то не понимаете. На Змеином Зубе всего несколько дворянских семей, которым посильны такие суммы. Все остальные носят титулы просто потому, что они ведут свой род очень давно и заслужили это долгой службой острову. Но они работают руками наравне с другими горожанами. Тренируют лошадей, строят дома, копают могилы, на худой конец. Это часть нашей культуры, которая, возможно, для вас слишком нова. Однако уж потрудитесь догадаться, что не всякий, кто описан в Книге Островного Дворянства, живёт лучше обычного моряка!
– Аристократы? Сами окучивают грядки и доят коров? – казначей будто очнулся от сонливости и принялся ухмыляться. – Ну-ка, ну-ка, и кто же к ним относится?
– Нет, ваша колкость не совсем уместна, – отрезала Валь. Она пыталась не скрипеть зубами. – То, что связано с сельским хозяйством, в основном либо в ведении семей с большим достатком, либо в руках вольных хлебопашцев. Брендамская же знать в основном трудится на простых, но достойных работах. Например, повешенный недавно сэр Димти Олуаз был почтальоном. А у барона Глена Моррва, гробовщика, не то что лишних денег не водилось. Он даже на выпивку занимал.
Веселье усилилось в чертах лорда Небруни. Он понимающе покивал и потёр подбородок.
– Вы так убедительно говорите, что, кажется, я не могу устоять. Мы с помощником подумаем насчёт этих ваших дворян-столяров и каменщиков. Но насчёт Девичьей башни ничем помочь не могу. Это решение военного совета. Рано или поздно она должна войти в ведение государства, и этот момент можно отсрочить лишь деньгами. Может, вы захотите это как-то решить с верхушкой, но я лишь исполнитель.
Валь вздохнула и поднялась на ноги. Не успел отзвучать первый удар каблука по пестрящему квадратами полу, как ему отдалённым эхом ответила быстрая дробь шагов. К казначею явно собиралась заглянуть ещё какая-то женщина. Но Валь решила, что не желает ничего об этом знать, и потому тоже ускорилась.
Так они встретились в приёмной с леди Финой Луаз. Той самой юной кокеткой, которой минуло уже пятнадцать, и которая славилась своим скандальным вкусом в одежде. Сейчас Валь и не узнала бы её. В сатиновом платье на пышном кринолине, вся струящаяся, нежно-голубая, как фея залитого солнцем моря, Фина полностью переоблачилась в тененску. Она глядела спокойно и невозмутимо, будто так и должно было быть.
Они узнали друг друга, хотя до этого никогда не общались дальше формальных приветствий.
– А, мисс придворная чародейка, – с присущей ей нескромностью улыбнулась леди Фина. Её чуть задранная губа всегда придавала задорный характер улыбке. Ей хотелось, кажется, чтобы даже казначейские гвардейцы не отрывали глаз от её открытым декольте прелестей. – Решили податься в банкиры?
– Отнюдь, – неловко ответила Валь. Она чувствовала себя громадной серой вороной рядом с этой игривой синичкой. – Я пришла нагадать им удачу экономических реформ.
– И как?
– Прискорбно. Созвездие Удачливой Змеи свернулось неприличным символом в ответ на наши запросы.
Фина поджала губы, будто готова была захихикать, но сдержалась. И спросила вполголоса:
– А мне погадаете? Наедине. Вот выйдем сейчас в замковый сад, и… это личное.
– По старой дружбе Луазов и Моррва – с удовольствием.
Они прошли мимо морской стражи с алебардами на входе, спустились по ступеням раздвоенного крыльца и вместе отправились по краю внутреннего двора к скульптурной арке, ведущей в небольшой парк. Тот самый, где был убит дворецкий Беласка. И где на склонённых яблонях и платанах остались отпечатки воспоминаний Вальпурги о её любимом короле.
Здесь они могли щебетать сколько угодно, и никто не придал бы этому значения. Кроме, разве что, резного истукана в виде головы Рендра, что видел в этом саду свадьбы, имянаречения и похороны.
– У меня очень важный вопрос, – Фина улыбалась легкомысленно, так, как и следовало бы при обсуждении девичьих секретов. – Тебя пригласили, чародейка, на Вечер Ехидны?
Вечером Ехидны издревле называлась тёмная дата в истории острова. Подобно змее, что является обвиться вокруг почившего товарища, дворяне собирались на такой вечер после печальных событий, когда погибло множество змеиных аристократов. Чёрная ехидна, змея из семейства аспидов, становилась символом единства и упрямого жизнелюбия. Полагалось и пить, и танцевать, и обещаться отомстить. Всё вместе.
– Даже если и пригласили, я не проверила почту перед тем, как спешно съехать, – поморщилась Валь. Меньше всего ей хотелось предстать на суд перед беспощадными ледяными взглядами лордов и леди. Но Фина ухватила её под руку и вдруг взмолилась:
– А если да, можешь взять меня туда? Мне невыносимо охота снова потанцевать, а они меня «изгнали»! Я заплатила бы сколько угодно за то, чтобы явиться на их скорбное мероприятие и потанцевать в новом платье! И ты ведь можешь помочь мне замаскироваться, а там уж я…
– Они и меня едва ли примут после всех этих слухов.
