– Деревня Бистр, первый дом. Я сам подвязался влезть в это всё. Надеюсь, ты доволен. Я бы не стал, но я был очень зол. Я видел Еву, и она… Она живёт там на его подачки. Ублюдка растит. В общем, как с ужа вода. Шансов у нас не так много, но я постараюсь. Прогореть ведь могу. Что, не жалко меня? Да вижу я, вижу. Что угодно, лишь бы он пожал урожай своих преступлений.
Эми чихнула от пыли, и их беседа прекратилась. Мердок выглянул и укоризненно посмотрел на неё. А она виновато вжала голову в плечи.
– Да вы секретничайте, я всё равно ничего не понимаю, – пробормотала она. Банди нахмурился, но Мердок погладил её по спине, уверяя взглядом, что всё в порядке. Затем вывел: «Придётся на какое-то время разлучиться».
«Давай, ползи, мой хороший, ползи», – зачитывала, как мантру, Валь. Запущенный под дверь хамелеоновый бумсланг какое-то время колебался, но затем его тень скрылась внутри. А Валь выпрямилась и невозмутимо пошла дальше по ковровой дорожке коридора. Внутри неё сидело мрачное злорадство; эти дураки думают, что могут уследить за змеями. В серпентарии, когда она обходит террариумы и кидает корм тем или иным экземплярам, они разве что в рот им не заглядывают. А потом выпроваживают её и запирают змеятник на десять замков.
Но кто указ диким змеям? Заморозки сменяются дождями, и скоро их будет всё больше. Солдаты и вельможи будут натыкаться на их острые зубы. Жалко только, что им нельзя обозначить самую важную цель для укуса.
А вот бумслангу можно.
Крошечный, ядовитый и хитрый, этот змей даже на виду у всех казался лишь декоративным колье или браслетом. Валь носила его на себе спокойно, зная, что через вуаль его тем более не отличить от ювелирного изделия.
Какой же он был умница! Бумсланг сходу понимал, кого она хочет отправить в ад. Он пробирался под штанины, в рукава, в вороты. Его укус был почти безболезненным и забывался на несколько часов до тех пор, пока не приканчивал врага за считанные минуты. Такой понимающей, такой осторожной и такой точной в своих намерениях змеи Валь не встречала никогда. Она словно обрела своего питомца заново, он стал её боевым товарищем. До этого она уделяла всё внимание Вдовичке, а бумсланга держала из-за его меняющей цвет шкурки. Но крупная мулга уже не могла помогать ей в тихой войне, и, пока она заслуженно отдыхала в змеятнике, её дело делал маленький сметливый бумсланг. Его хитрости и осторожности просто не было равных. Будто бы сам Рендр вложил в его разум расчётливую ненависть.
Владыка Аспидов позволил Вальпурге жить, он простил её, и она с утроенной яростью взялась за то, чего раньше так боялась – убивать людей. То есть, врагов. Бумсланг стал её ядом, кинжалом и пулей, её орудием возмездия. И даже если неприятель надевал перчатки по самый локоть и ворот до самых ушей, он всё равно рано или поздно раздевался на ночь. А хамелеоновая шкурка делала приближение смерти незаметной.
Валь назвала его Легарн. И теперь Легарн вышел на самую важную свою миссию: он должен был убить Валенсо в его собственной комнате, где раньше жил учитель Вальпурги. А ей самой предстояло не отставать и добыть один чёрный мундир и один плащ новой морской стражи. Морских стражей в старом облачении, но с гербовыми плащами Эльсингов называли «позорной стражей».
Один позорный страж и один чёрный гвардеец стерегли дамскую спальню, где заперли Беласка. И, встроившись в их расписание, освободители собирались прийти чуть раньше рассветных сменщиков и вызволить лорда, затем переодеть его и вывести. Ему было приготовлено какое-то укрытие в предместьях Брендама. Валь не знала, кто именно согласится повторить подвиг Рудольфа, но сердце её болело за них. Она собиралась сделать всё, что может, чтобы у них получилось. У неё было несколько подходов к кордегардии, где она намеревалась стянуть нужные вещи, но, по счастью, сработал один из самых удачных. Он же обеспечивал ей устойчивое алиби на этот вечер.
Так, после обеда она нашла сонного ужа неподалёку от крыльца кордегардии. Она подбросила его внутрь и, выждав как раз до вечера, пошла проверить, что будет. Действительно, торец здания заперли. И поэтому она заявилась, пояснив, что её послали поймать и убить змею. Комендант пропустил её. Бродя меж солдатских коек в приземистом здании из серого камня, Валь отыскала мундиры, что нуждались в починке, отдельно в шкафу. Она взяла один и спрятала его под подол, сжала его ляжками. Это почти не мешало походке, если шагать так, как учила мама.
Плащ она оставила на Теоба. Он имел прямое отношение к уборке в донжоне, так что после этого испытания нервов она попросила его довершить начатое. Но перед этим, конечно, с презрением заявила солдатам, что они, дураки, испугались ужа. Они всё равно убили бедного змея, и оттого настроение у Вальпурги было плохое. Хоть бы этого не случилось с Легарном.
