Потом она вновь гадала Экспиравиту и даже показывала ему какую-то чушь через подзорную трубу из башни, а потом всю ночь изводила себя, думая о том, получилось ли у маленького змея совершить задуманное. И к рассвету отправилась бродить по замковому саду. Теоб должен был под видом слуг провести в кусты храбрецов, готовых на очередную самоубийственную попытку. Там же Валь прятала мундир и плащ, в который должны были облачиться отважные бойцы. И гуляла, якобы собирая листочки, почки и прочую мелочь для ритуалов, а сама косилась в сторону кустов шиповника.
Как назло, прямо перед зарёй в сад вылез и Кристор со своим растрёпанным подмастерьем. Он что-то рассказывал рыжему юнцу и показывал ему на снежноцветы, а потом ушёл. И парень остался срывать пушистые соцветия. Его путь собирателя приводил его всё ближе и ближе к заветным кустам шиповника, меж которых Валь положила сменную одежду для членов Сопротивления. Поэтому она не вытерпела и поймала его у самых зарослей.
– Шёл бы ты отсюда, – грозно сказала она ему и сверкнула из-под вуали густо накрашенными глазами. – Здесь недавно проползало что-то пятнистое и очень ядовитое.
– Мне нужны шипы шиповника, – огрызнулся тот. Он никогда не был с нею так учтив, как с Эпонеей.
– Хочешь умереть? – раздражённо спросила Валь и попёрла на него выпяченной грудью. – Уйди, поищи другой шиповник!
– Зачем? – спросил подмастерье. На полуслове его вопрос неожиданно рассеялся, и он зацепился взглядом за яркую розу на гербовом плаще. Она одна, неладная, была заметна среди чёрно-белых зимних зарослей.
Парень вскинул голову, округлил глаза. Уставившись прямо на Валь, он беззвучно разинул рот. До него доходило, что он видит. И что перед ним предатель.
Валь не знала, что с этим делать. У неё при себе не было ни одной змеи. Но её высокий рост подсказал ей, что противник меньше и слабее. Поэтому она без колебаний вцепилась руками ему в горло. Так рьяно, будто пыталась не удавить, а разломать его. Ученик забулькал, задрыгался, а она ощутила, что мышцы её стали практически стальными. Он бил её ногами в колени и пытался руками ударить по лицу, а затем вцепился ими в её запястья, полосуя их ногтями сквозь кружевные перчатки. Он никак не мог умереть, он испытывал её силы, и хватка её тряслась вместе с нею. Но он по крайней мере не мог и вскрикнуть. И, когда подоспели Теоб и его товарищи, один из пришедших вырвал ученика из рук Валь и довершил её дело так быстро и легко, что юноша весь посинел и превратился в тряпичную куклу в его лапищах.
Сама Валь, увидев, что свидетель мёртв, чуть не лишилась чувств там же. В ушах звенело от ужаса, и дышать было так тяжело, будто она душила сама себя. Она отшатнулась, держась за горло, и другой из островитян поддержал её. Она подняла к нему ошалевший взгляд и узнала Банди.
– Банди, – шепотом прорыдала она, и слёзы хлынули из её глаз, размывая по щекам всю краску. – Он увидел… я не знала, что делать… Он увидел, и…
– Всё верно, – твёрдо сказал Банди. Одетый в уродливый ношеный сюртук, он со своей бородой отлично походил на конюшего. Светлые волоски уже показались в основании его шевелюры.
– Что ты тут делаешь? – то ли с облегчением, то ли с негодованием спросила Валь. – Ты зачем собрался на это дело? Ты должен быть в Эдорте, с Сепхинором. Ты не должен подвергать себя такой…
– Штурм разлучил нас, – горячо прошептал Банди в ответ. Он сжимал руками её плечи, помогая ей стоять. А второй – лорд Барнабас Хенсьюг – в это время быстро переодевался в позорного стража. Здесь их было не видно, разве что какой-нибудь внеурочный дозорный пошёл бы обходить сад. Но сейчас лишь их шепотки сотрясали воздух.
– Живее, Банд, – процедил Барнабас, и Банди, похлопав Вальпургу по спине, отстранился и бросился натягивать на себя чёрный мундир.
Теоб, с блестящими от волнения глазами, подошёл к ней. И, осматриваясь, как и она, бросил:
– Надо уходить. Иначе В. будет нас считать причастными.
– А этот? – Валь даже не знала имени невинно убиенного рыжего подмастерья. Он лежал ничком на снегу, будто просто споткнулся и упал. Лицом вниз. Впрочем, почему невинного? Он был из эльсов. Она убила его, потому что эльсы убили Рудольфа, Глена, Димти и множество других. Потому что иначе Рудольф умер бы напрасно. Она убеждала себя, но всё ещё не могла поверить, что это пришлось сделать. Назойливый ученик не мог быть таким уж опасным. Он просто попался под руку. Руку, которая схватила его за горло.
Неужели она правда может, не раздумывая, впиявиться в живого человека? В тот момент у неё ни единой мысли в голове не было, только рефлекс.
– Не знаю. Змея укусила, – старый Теоб весь трясся, воровато глядя по сторонам. Но, даже боясь до глубины души, он не переставал помогать Сопротивлению.
– Для оправдания в виде змеи нужен укус, – Валь вспомнила приём, которым убили Фабиана Сульира. – Есть что-нибудь острое?
– Как зуб? – мажордом осмотрелся и нервно пробежал взглядом по её подолу. А затем, подняв к ней глаза опять, спросил:
– Шпилька какая-нибудь! У вас есть?
