– Уймись, Эйра, – огрызнулся Валенсо. Он был первым, кто отринул приличия и стал обращаться к ней на «ты». – Никто не умер с момента принесения клятвы. Но до этого – да. Я продолжаю расследовать эти и другие случаи. Вашу служанку мне сдали штабные у Девичьей башни – они завидели её на скалах. Она утверждает, что уронила туда какую-то ценную бумагу, но солдатам так не показалось. Они давно подозревают что-то неладное с вашим утёсом, хотя им не удалось туда спуститься и что-нибудь найти. Но меня это всё так или иначе смущает.
Судя по отчаянному взгляду Эми, она изо всех сил пыталась быть не хуже змеиной дворянки и не выдать ни крупицы информации.
Жаль, что она зря старалась. Вальпурге это всё надоело. Она понятия не имела, зачем Эми понадобилось самой снабжать продовольствием солдат Уолза Ориванза; значило ли это, что куда-то подевался Мердок или что Герман совсем допился, итог был один. Пора было прекращать этот фарс с глупой солдатнёй. Валь своими глазами видела, что Экспиравит не убивал сдавшихся вражеских солдат, если те не имели отношения к делам Сопротивления, и поэтому им следовало бы отыскать остатки своего мужества да перестать сидеть на шее бедной Эми. Всё равно сообщения со стороны Купален приходили всего два раза. Да и какой теперь от них толк? От змеиных дворян почти ничего не осталось.
– Я вам всё расскажу, – заявила она.
– Как с лордом Кромором? – скептически спросил Валенсо.
– Лучше. Слушайте, – и она положила обе ладони на дубовый стол. – Там, внизу утёса, есть пещеры. В пещерах сидит дюжина, если они ещё не съели друг друга, солдат морской стражи под командованием благородного сэра Уолза Ориванза. Они томятся там с самой Долгой Ночи, и, как рассказала мне баронесса, змеиное дворянство вынудило моих домочадцев помогать им и давать им пищу. Не смотрите на меня так; никто не смог бы отказать в такой просьбе, особенно мягкосердечная леди Вальпурга.
– И что заставило их это сделать?
– Страх. Они решили, что вы их казните, или сожрёте, или выпьете их кровь. Ваша репутация опережает вас!
– И почему вы все молчали, скажите на милость?
– Потому что я боялась повредить Моррва тем единственным, что я вообще хоть как-то знаю о деле Сопротивления! – Валь старалась звучать и нагло, и исступлённо, чтобы чувствовалась искренность её усталости и одновременно какая-никакая вера в разум завоевателя. По правде говоря, это было примерно то, что она на самом деле испытывала. – Вам от того не убыло, что где-то всё это время прятались рехнувшиеся от страха остатки морской стражи.
– А это уж оставь нам решать, – Валенсо поднял бровь и сурово покосился на Эми. Та вся сжалась, но её лицо сохраняло маску остолбеневшего страха. Она не понимала, почему Валь так поступила, а Валь не могла ей объяснить.
– Ну что, Валенсо? – не выдержала Валь. Будто драчливый мальчишка, он тоже уже не вызывал желания обращаться к нему на «вы». – Так ли надо запугивать горстку одиноких женщин? Уймись, наконец. Забери этих солдат, посади их в тюрьму. И делов-то.
– Как? Выуживать этих трусов из пещер и лишиться при этом ещё кого-нибудь? Нет уж… Ты туда и пойдёшь, Эйра. А я буду ждать на берегу.
Снег уже практически весь сошёл со скал и вересковых предгорий. Но вода, что хлестала борта длинной байдары, была ледяной. Валь куталась в шаль, плащ и накидку из бобровой шкуры. А Моркант, одетый в лёгкий дублет, совсем не мёрз. Ему приходилось грести за четверых, и он успешно с этим справлялся. Лицо его было хмурое, взгляд избегал встречаться с вальпургиным.
И поделом. Если бы она могла, она бы испепелила его. Предатель! Сам сэр Моркант Умбра – предатель!
Она стискивала холодными пальцами края накидки и продолжала прожигать его глазами. Как она могла поверить ему? Как она могла поверить Банди? Они были заключены на каторгу не просто так. Но кто бы мог подумать, что верзилой Мердоком окажется именно Моркант, который десять лет назад был изгнан за покушение на её дядю!
Самое дурацкое, что это была её байдара. И небольшая рыбацкая пристань к северу от Брендама была той самой пристанью, что ей пришлось уступить в сентябре, продав все инструменты и снаряжение. Дело её отца сейчас служило делу вампира. А Валенсо, провожая её со своими головорезами с дощатого причала, ещё посмел сказать ей нечто вроде: «Ну, сэра Морканта ты, наверное, знаешь? Его лорд Видира упёк на каторгу и язык ему отрезал, чтобы прикрыть своё насилие над девицей из Умбра. А он вернулся, чтобы снести герцогу башку».
Валь кипела ненавистью. Про Беласка ходили разные слухи, но будь они даже хоть сто раз правдой, как смел рыцарь принести клятву графу Эльсингу!
