– Та самая воспитанница, которая растила твоего ребёнка от своего мужа? Не сомневаюсь, у вас была сильная духовная связь, – чуть не подавился смехом Валенсо. И Валь гаркнула:
– Все, кто не верят в моё искусство, должны уйти! Господин граф, ну вы-то будьте милосердны; как я могу делать свою работу, если мне мешают? Любой дух оскорбится таким отношением, а уж дух леди Вальпурги тем паче не пожелает видеть вашу солдатню и вашего этого Валенсо!
– Да будут прокляты мои потроха, если ты действительно не напрасно тратишь время на это шарлатанство, – сплюнул Валенсо и, забрав со стола кипу помятых бумаг, отправился в соседнюю залу. За ним последовали один за другим генералы, оставив только самого графа и Кристора. Валь поглядела на них исподлобья и аккуратно расположила на столе доску. Полированную, гладкую, как клинок убийцы. На ней планшетка могла сдвинуться даже от одного дыхания.
– Потушите свечи, – велела Валь загробным голосом. И тут же чертыхнулась про себя, вспомнив, что как раз эти двое будут в темноте видеть лучше неё. Это уж точно не поможет ей выдать ловкость рук за магию.
Если б у неё было чуть больше времени на тренировки… Она поняла только, что надо любым способом расслабить кисти и не напрягать ни единой жилки. Чтобы выглядело так, будто бы невидимая сила сама передвигает планшетку в форме карточного символа пик и дырочкой посередине.
«С ума сойти, я устраиваю сеанс спиритизма вампирам. Я ещё жива или уже попала в чистилище идиотизма и несуразицы?»
Самым тяжёлым решением по-прежнему было то, какой ответ нужно им дать. Конечно, то, что Эпонея мертва, было бы лучшим вариантом. Но вдруг Адальг триумфально объявит её возвращение – и что тогда? Можно будет сказать, что призванная «Вальпурга» соврала им во время разговора. Потому что даже мёртвая, баронесса та ещё штучка.
Или ответ про смерть будет слишком неправдоподобным… Скорее даже – вызывающим гнев. Вот это станет настоящей бедой,.
– Указательными пальцами коснитесь планшетки. Не давите на неё, просто дотроньтесь, – продолжала она, пытаясь сделать свой голос внушительным. В полумраке глаза вампиров сверкали ярко и хищно. В какой-то момент ей даже подумалось, что ей должно быть страшно вовсе не от своего вранья, а от такой компании. Как уморительно даже думать о таком! Но они, сев вокруг, выполнили её повеление. Она и сама приставила палец к полированной поверхности и передвинула планшетку ровно на центр деревянной доски.
– А теперь перестаньте на меня так по-волчьи глядеть и сосредоточьтесь, – продолжала она, зная, что дерзит, но теперь уже из образа выходить было бессмысленно. – Мы будем говорить с леди, островной леди, и это требует уважения и терпения.
– Мы все внимание, – прошелестел Экспиравит. И, глядя в его звериные очи, Валь почувствовала, что если её уличат в мошенничестве, её разорвут здесь же.
В горле пересохло, но Валь не давала слабину. Как всегда, она старалась держать спину и не ронять достоинство. «Вперёд!» Она повторила трижды:
– Дух леди Вальпурги Видира Моррва, явись!
Все трое таращились на доску. Незаметно дрогнуло плечо, и вместе с ним шевельнулась и планшетка. Ветерок удачно пошевелил волосы на их головах, будто кто-то вошёл в помещение. Валь напустила на себя впечатлённый, глубоко трепещущий вид.
– Ты здесь, Вальпурга? – прошептала она.
Не сорваться, не напрячься. Валь повела пальцем и перевела планшетку так, что та остановилась над словом «да». Главное было не поймать глаза ни одного из вампиров, иначе останется только умереть от страха.
– Пожалуйста, – убедительно заговорила она. – Ответь нам. Ты стала жертвой войны, которой не было бы, если бы Эпонея подчинилась клятве своих родителей. Теперь ты надо всем, ты знаешь всё. Скажи нам, где она?
Валь сделала глубокий вздох и отыграла характер своего псевдо-призрака – «нет». В глазах забегали мушки, отражаясь от графского перстня.
– Прошу тебя, – продолжала она умоляюще. – Если ты не поможешь нам, Змеиный Зуб будет ещё долго мучим войной. Клятвы должны исполняться. Ты это знаешь, Вальпурга. Пожалуйста!
Говорить, что Эпонея мертва? Или всё же нет? Кажется, нет. Вампиры не растроганы и не впечатлены. Они терпят только до тех пор, пока её представления могут принести им пользу. Но что тогда?
Плечо снова дрогнуло, и планшетка колыхнулась на одном месте, будто бы повторяя «нет».
– Просто назови одно слово, – нервно пробормотала Валь. – Просто скажи, где…
Тут планшетка резко отъехала в конец алфавита и встала на букву «Э». Валь была уверена, что не двигала её. Разве что свело мышцу, и она уже действительно сошла с ума, делая то, чего не собиралась. Потом р-раз! «Д». «О». «Р».
«Кто это делает?! Экспиравит, Кристор?!» – ей казалось, что она уже сама дрожит так, что две полированные поверхности легко создают иллюзию ответа. Чей палец упёрт? У Кристора? Кажется, да, потому что Экспиравит касается планшетки одним когтем.
«Т». «А».
Что он хочет сделать? Помочь ей?! Кристор, может быть, на это способен. Но…
– Эдорта?! – сама не веря тому, что говорит это вслух, озвучила она.
«Да», – ответила ей доска. Доска! Ответила!
