Беседа состоялась на подходе к деревне. Ручей рассекал просеку меж вязов и клёнов, и синяя луна иногда выглядывала, чтобы превратить весенний пейзаж в картину из инея. Валь, натянув поводья, удержала Фиваро среди рыцарей-летучих мышей, чтобы он по привычке не последовал за Мглушей. А Экспиравит выступил вперёд, сопровождаемый Моркантом. Лорд Онорис Эдорта, многоуважаемый брат леди Сепхинорис и вальпургин дядя, выехал ему навстречу вместе со старшим из Олланов. Они заговорили.
– Итак, я надеюсь, мы друг друга поняли, – оборонил Экспиравит свой шёпот в звон ручья. – Вы передаёте мне Эпонею. Я знаю, что она теперь у вас. Взамен мы не входим в ваш город и просто требуем от вас дань.
Казалось, его услышали даже в строю за спиной у дворян. Одетые в сизое ополченцы и рыцари во все глаза высматривали в нечестивом графе что-то необыкновенно ужасное. Но не видели ничего за его аляповатой маскарадной маской носатого и скуластого злодея. Валь же искала глазами знакомых среди украшенных гербами дворян. И с замиранием сердца увидела гремучку на синем стяге, овившую сиреневую примулу. Герб Эдортской правящей семьи, а под стягом – всадница в вечно траурных одеждах. Мама.
Валь сперва испуганно спрятала взгляд, но потом поняла – мать её даже не узнаёт. Известно ли ей о придуманной непутёвой дочерью конспирации? Или она действительно не может себе представить, что размалёванная шарлатанка – это и есть её старательная девочка? А если во время спиритического сеанса это правда был Вальтер – хотел ли он, чтобы его возлюбленная оказалась во власти тирана?
Валь уже ждала резкого ответа лорда Эдорты; тот всегда был известным ревнителем островных постулатов. И даже изумилась, услышав его негромкое:
– Мы обсудили предложение от вашего гонца всем советом змеиного дворянства Эдорты. И пришли к выводу, что мы и правда лучше выдадим вам девушку, чем навлечём беду на наш город.
В голосе его звучал потаённый страх. Он и многие его солдаты были на штурме Брендама и видели, что за тёмные силы следуют за графом Эльсингов. Но ещё больше трепета его слова внушили Вальпурге. Даже Онорис не станет хорохориться? Даже он не будет кричать «Змеиный Зуб – это всё»?
Змеиные дворяне обороняются хитро, не гнушаясь преступать законы чести. Но как они собираются?..
Граф Эдорта дал знак рукою, и из рядов аристократов выехала на лошадке юная леди. Её узкие плечики и характерное островное лицо во всём сглаживались юностью и природной красотой. Крутые бровки, на удивление пушистые для местных чёрные волосы, и лишь глаза – затравленные, обречённые.
Естественно, это была не Эпонея. Но уже куда больше похоже на тот портрет в медальоне Экспиравита. Да и на вид ей было всё те же шестнадцать лет. Дворянка с беленькими ручками и умелой посадкой на лошади. Её скакун прошагал к Онорису и остановился подле него. Валь недоумевающе глядела на неё, равно как и, должно быть, весьма удивлённый этим жестом Экспиравит. Он готовился биться на этом перевале, а теперь с недоверием смотрел на невесту.
Но кто она? Юная, породная, разве что вот невысокая. Как Эпонея. Или как Рудольф.
Свана Кромор, его сестра!
Оцепенев от этого осознания, Валь ощутила нарастающую панику. Что леди будет делать? Она же никогда не станет блондинкой. Сейчас можно наплести, что она покрашена, но рано или поздно подмена станет очевидной. И тогда её судьбе не позавидуешь.
Или до этого просто не дойдёт? С каждым лихорадочным ударом сердца Валь заходила в своих предположениях всё дальше и дальше. Змеи ведь любой ценой не уступят свою землю. И если лже-Эпонея, консумировав брак, покончит с собой, Экспиравиту уже нечего будет предъявить Онорису.
Да как она смотрела, бедная принесённая в жертву девочка! И какая решимость залегла в глубине её охровых глаз. Такое же дерзновение глядело на Вальпургу из зеркала, когда она бегала красить усьмой Эпонею. Для неё это было только начало войны, из которой ей никогда не выйти живой. Как смеет толпа сытых аристократов откупаться ею?
– Подойди, – властно молвил Экспиравит. И Свана послушалась, приблизившись к нему. Её лошадь закладывала назад уши и опасливо скалила зубы, ощущая в вампире нечистую силу. А тот не двигался, продолжая придавливать свою жертву к земле одним лишь взором.
– Я… я… – заикаясь, забормотала леди Кромор. – Я буду вам покорна, милорд. Я обещаю, я…
Её слова угасли, невысказанные, потерявшись в груди. И Экспиравит набрал воздуха. А затем прорычал громко, так, что дрогнули все кони.
– Что ж, вы выполнили свою часть сделки…
– Нет! – выкрикнула Валь. И тут же обледенела от испуга. Экспиравит обернулся к ней, но она не успела себя остановить. Она не могла допустить этого. Ради Рудольфа – не могла.
– Экспир, это не она! Это леди Кромор!
В ту же секунду из ножен с лязгом вырвались мечи, взвелись курки, загарцевали кони. Луна померкла, исчезла в почерневших небесах, а вампир пророкотал:
– Очередные клятвопреступники… вы не заслуживаете милосердия.
