Когда Валь на почте попросила сказать ей адрес леди Сепхинорис Эдорта Видира, перед ней закрыли створку окошка. Она с недоумением осмотрелась и поняла, что и другие посетители почтовой конторы смотрят на неё волком. Кажется, за это можно было благодарить экономку Хернсьюгов: Валь не была сперва уверена, что это она, но потом догадалась, что это и есть та самая старушка, что обычно следила за порядком в особняке. Она узнала её и быстро разнесла это сведение по очереди.
Скоро весь город заметит, что она приехала, и ей будут плевать под ноги из каждой подворотни.
Валь постаралась сохранить достоинство. Выпрямила позаметнее спину, вздёрнула подбородок и, взяв Сепхинора за руку, вышла вместе с ним обратно на залитую солнцем улочку. Мимо гнавший почтовый экипаж чуть не проехался им по ногам.
Что ж, они все считают её предательницей. Но оскорблять себя на глазах у сына она не позволит. Поэтому она подобрала подол и решительно перешла через улицу, а затем обратилась к караульному в чёрном мундире. Показала ему письмо с печатью графа и молвила:
– Сэр, мне нужна ваша помощь. Местные упорно отказываются со мной разговаривать. Я хочу знать, где сейчас проживает моя мама. В Вое, её имении, или где-то в городе. Будьте так добры испросить вместо меня, хорошо?
Солдат кивнул ей и сам пошёл на почту. А Сепхинор, потерев нос рукавом, сказал тихонько:
– Так они только станут ещё злее, мне кажется.
– Станут, – обронила Валь. – Но я тоже уже не добрячка, милый.
Мальчик усмехнулся. Он стал неотрывно глядеть на Фиваро у коновязи, опасаясь, что какие-нибудь недоброжелатели навредят ему. Сам он уже тоже не знал, на чьей он стороне. Но точно не на той, которая смела так обращаться с его мамой. А та тем временем возлагала свои последние надежды на слова Софи: «Не забывай, что у тебя тоже есть родители». Она щурилась на яркие лучи, принюхивалась к аромату выпечки из пекарни на углу и думала: «Она ведь верно сказала, что Сепхинор ко мне скоро вернётся. Может, она и про маму не просто так подметила. Она, должно быть, имела в виду, что я могу к ней обратиться, когда больше будет не к кому. Или она хотела сказать про папу, но папа…»
Нет, про это «Вальт…» ей решительно не хотелось вспоминать. Равно как и про совет «слушаться» Экспиравита. Не зря ведь Валь больше полугода своим усердием доказывала, что магии не существует. Бывают только сновидения и совпадения, более или менее удачные, и снисхождение Великого Аспида.
Караульный возвратился и сообщил ей:
– Миледи, они говорят, что она сейчас проживает в особняке Эдорта, где нынешний наследник лорда Онориса, Онорет, изволит резидентствовать.
– Благодарю, – Валь сделала ему реверанс на глазах у выходящих с почты дам. Пускай не думают, что она теперь позволит им глядеть на себя свысока. Они не прятались в городе, который штурмуют неприятели, не стояли во главе самых полоумных операций Сопротивления и вообще пороху не нюхали. Она сможет объяснить это маме, а остальные пускай идут к чёрту!
Вновь они вернулись в седло. После такого утомления с дороги ничего так не хотелось, как наконец оказаться под крылом родной души. Поговорить, как раньше, как лет пять назад, обо всём на свете. Поплакать, а затем посмеяться.
Грохотали подковы по брусчатке. Мелькали на белых стенах тени от буков и пушистых берёз. Дышалось легко, так, как это бывает только в горах, и хотелось верить в жизнь. За десяток минут они добрались до особняка когда-то правящей семьи с обширным посыпанным щебнем двором, и там Валь велела дворецкому доложиться лорду Онорету Эдорте о том, что приехала его кузина и дочь леди Сепхинорис.
Конечно, Онорет не может испытывать к ней ничего, кроме ненависти. Но она объяснит. По крайней мере, попытается.
На первый взгляд особняк Эдорта не казался таким уж роскошным. Он не венчался позолоченными воротами и не имел во дворе фонтана со скульптурами. Но тем не менее, всякому, кто вступил внутрь, легко было ощутить статусность живущей здесь семьи. Бросались в глаза вспомогательные жилища для слуг, потом гараж для карет, основательные дубовые конюшни, галереи, ход к собственному рендритскому капищу и многочисленные ловушки для стрекоз. Чем больше ловушек, тем, значит, больше хищных змей кормит этот дом. Тем, следовательно, он более уважаем.
Валь бывала здесь в детстве, но всегда проездом. В основном они располагались в Вое, старинном имении семьи Эдорта, которое отреставрировал герцог Вальтер специально, чтобы впечатлить свою возлюбленную. Оно находилось в отдалении от города, у водопадов, в поразительной близости от мест паломничества рендритов. Иногда даже отец говаривал, что поутру в Вое слышится, как вздыхает спящий неподалёку в Доле Иллюзий Великий Змей. Валь очень хотела снова там побывать. Но в одиночку мама не желала там жить, она постоянно твердила, что эти стены напоминают ей о Вальтере, и самой по себе ей там делать нечего, кроме как слушать свою тоску.
Вместе они смогут вдохнуть жизнь в покрытые ползучим мхом стены милого сердцу имения!
