«Я погибла», – отчётливо поняла Валь. Но заставила себя сделать вдох и подойти, забрав документ. Она погибла, но ещё живёт. Для того, чтобы не пропасть окончательно, она должна взять себя в руки. Она дочь герцога Вальтера Видира, она справится. Она и не с таким справлялась. У неё есть Сепхинор и будет дом на землях её матери. И пускай война проиграна, она не проиграла саму себя.
Валь расправила плечи привычным жестом. И, не оборачиваясь, вышла. Захлопнула за собой дверь. Отмерила шагами коридор, поднялась в башню. Сдавленно сказала Сепхинору:
– Мы собираемся. Мы едем в Эдорту, милый.
Тот, уже натянувший было ночную рубашку, посмотрел на неё с испугом.
– Ма, что случилось? – подскочил он. – Что произошло? Ты плачешь?
– Не плачу, – храбрясь, всхлипнула она. – Мы с тобой Видира. Видира не плачут.
– Ма…
– Просто бери с собой, что считаешь нужным. И поехали. Пожалуйста.
– Конечно, – он стал копаться в комоде. Валь первым делом полезла искать Легарна и, как назло, не обнаружила и следа его. Что ж, он останется здесь, и кто знает, что он тут натворит!
Она зверскими движениями пошвыряла в сумку бельё, несколько платьев, шляпу… нет, шляпу эту, проклятую, остроконечную, в окно! И мантию – туда же! Пускай полетают там вместе с вампиром, пускай там и останутся, в царстве греха!
Слёзы она сдерживала до последнего, хотя и понимала, что не может их скрыть от сына. Тот тактично молчал. Самый чудесный, самый понимающий человек на свете. Он просто присоединился к ней со своими пожитками, когда она стала спускаться с сумкой по лестнице. В трапезной мелькнуло удивлённое лицо Кристора, но Валь не задержалась. Только забежала прихватить с собой Вдовичку. Кому ей сообщать о своём отъезде? Эми? Кее? Она не может. Она умрёт от стыда говорить им, что рыдает по вампиру, что запуталась в собственной глупости. Ей предстоит отправиться к маме, к добру или к худу, и она должна перестать расшатывать свой разум и возвратиться в привычное лоно догм, праведности, этикета. Рендр ведь не отвергает тех, кто приполз обратно. Главное, что она не покидала Змеиный Зуб.
Фиваро не успел даже лечь спать после их возвращения от Кеи. Будто ждал, что он снова потребуется. Они взгромоздились в седло и отправились прочь из города, покидая родные стены, не простившись с тесными улочками и друзьями. Прочь, прочь, закрыв тяжёлые врата за прошлым, только вперёд. Иначе сердце не выдержит муки, иначе оно разорвётся и прольётся кровью через глаза.
Она даже Голубка так не гоняла, как бедного Фиваро. Тут уж Сепхинор заставил её унять безумие, и она без возражений подчинилась ему. Через Летние врата, по дороге в предгорья, ехали они до самого утра. И за всё время пути Валь постепенно остудила свою пылкость. Впала в морозное забытье. То ли хотелось спать, то ли просто не было больше сил думать. Да и о чём было думать? Сама подобная любовь была грешна изначально. Даже маме о ней не пожалуешься, как и о любви к Адальгу. Это всё тайны на всю жизнь. От Сепхинора их теперь не скроешь, конечно, но ему одному можно доверить больше, чем всей своей семье. Как можно было даже себе самой признаться, что не нужен никто, если есть нечестивый граф? Нет, лучше уж думать про Адальга! Адальг теперь вдовец; так может, он наконец обратит на неё внимание?
Ужасно! За саму мысль такую ей захотелось ударить себя по лицу. Обессиленная ненавистью к своей слабости, она запрокинула голову и вдруг остановилась глазами на быстро бегущих облаках. Наступал день. Она увидела то, чего раньше никогда не замечала.
– Сепхинор, – шепнула она и слегка пощекотала его рукой, которой держала его перед собой в седле. – Ты только погляди.
Он раскрыл уже сонно сомкнутые глаза и забегал взглядом по округе.
– Пушица, – неуверенно протянул он, помня, что мать любит этот цветок. – Целое поле. Ну ещё… горы. Отроги. Клёны. А-а… крыши. Мы скоро приедем к какому-нибудь амбару и отдохнём там. Да?
– Нет, – смакуя это слово, проурчала Вальпурга. И указала в небо. – Солнце.
Спустя столько лет она наконец примирилась с дядей. Она поняла, что он имел в виду. И грехи его поняла, ибо приобщилась к ним, и перестала судить его.
В душе поселилась звенящая пустота, которую было ничем не заполнить несколькими днями пути. Когда они добрались до Эдорты, живописного городка в ветрах горной долины, Валь не чувствовала ничего. Она для себя решила, что всё прошло, закончилось. Будет подписан мир, Змеиный Зуб отойдёт завоевателю. Подведена черта под кошмарным сном. Да, всё изменилось, но она сможет жить дальше, как старый пень, что из года в год даёт молодую поросль по весне.
Самое старое поселение Змеиного Зуба и самое строгое, оно лишь совсем недавно подверглось насилию со стороны эльсов. Чёрные мундиры возникли на улицах. То там, то тут мелькали их чужеземные лица. Но этот город всё ещё не ведал ни штурмов, ни поругания, и оттого у местных дам хватало пороху задирать нос при виде заморских солдат, а островная ребятня ещё не перестала играть в вариацию салочек, где надо было догнать «предателя» и «казнить» его.
