Он обнаружил ее записку на сеновале в каком-то безымянном поселке к западу от Брассо, где хозяин разрешил переночевать за пару грошей. Листочек ждал на самом видном месте — в лучах лунного света, проникающих сквозь какую-то щель, — и Дьюла не слишком удивился, поскольку Ада и раньше пользовалась этим способом, что еще сильнее выделяло ее среди прочих братьев и сестер по ремеслу. Почта граманциашей работала безотказно: послания, переданные через Книгу, всегда доходили до адресатов; но выпускники Школы старательно избегали общаться друг с другом как лицом к лицу, так и через письма.
Лунный свет был недостаточно ярким для чтения, поэтому Дьюла просто коснулся записки кончиком черного пальца и стянул с нее строчки, записанные знакомым изящным почерком.
Ни приветствия, ни подписи — прямолинейна, как обычно. Дорога от Брассо до Сараты и впрямь занимала в это время года не больше пяти дней, но погода испортилась, дожди не унимались, и Дьюла, топая по жидкой грязи, спрашивал себя, почему бы не воспользоваться коротким путем —
Он надеялся опоздать, но успел к полуночи — безмерно уставший, промокший до нитки, в плаще, отяжелевшем от грязи. Она ждала там, где обещала. Потом были узкие улочки, ворота замка, слуги, горячая вода, эта комната… Тревога неотступно следовала за ним по пятам, из деликатности исчезнув, лишь когда Ада скинула платье и залезла в лохань.
И вот теперь тревога опять пристроилась на самом краешке кровати, поправляя плотную вуаль.
Дьюла хотел было сказать ей, чтобы убиралась прочь, но кто-то поскребся в дверь. Ада что-то пробормотала, потом тихонько застонала, не открывая глаз. Граманциаш осторожно выбрался из-под одеяла, натянул штаны и рубаху, прошлепал босиком по каменным плитам пола. В коридоре стояла совсем юная служанка с вытаращенными глазами. От волнения у нее так стучали зубы и заплетался язык, что пришлось дважды переспросить, что стряслось в такую рань.
— Го-го-госпоже Крине плохо… очень худо ей! Велено немедля позвать чародейку Аду…
— В каком смысле худо? — спросил граманциаш, хоть это был не единственный вопрос, что вертелся на языке. — Госпожа заболела?
— Ей п-п-приснилась огненная кошка… — прошептала девочка, зыркнув по сторонам, как будто вдруг испугавшись уже не колдуна-чужака с руками угольного цвета и таким же пятном в вырезе рубахи, а кого-то совсем другого. — А теперь она говорит, что в глазах темно… и плачет…
— Скажи, я скоро буду… — донеслось с кровати. — Ступай. Брысь!
Служанки и след простыл.
Дьюла повернулся и невольно залюбовался Адой, которая, сбросив одеяло, по-кошачьи изогнула спину в лучах рассветного Солнца, ничуть не стесняясь своей наготы, и тряхнула густой шевелюрой. В Школе они не встречались; к тому моменту, когда Дракайна привела в свою обитель безымянного, изувеченного Погибелью мальчика, рыжеволосая колдунья уже вовсю странствовала по миру, занятая теми делами, какие обычно выпадали на долю граманциашей. Однажды она проговорилась, что Ада — не настоящее имя, а то ли часть его, то ли просто понравившееся гармоничное сочетание звуков. В ней и прочее сочеталось гармонично: тонкая талия и высокая грудь, золотистая кожа и темно-рыжие волосы, зеленые глаза и лукавая улыбка. Она была совершенно не похожа на Катарину и все-таки, прильнув к Дьюле, заполняла собой каждую из его пустот.
— Тебе не кажется, что наконец-то пришла пора объяснить, что происходит? Чья свадьба состоится… Кстати, а когда?
— Сегодня, — промурлыкала Ада и принялась неторопливо искать сорочку.
Дьюла предпочел подойти к окну, из которого открывался вид на городские крыши. Небо очистилось не до конца, плотные грозовые облака медлили и топтались на горизонте, и оттого казалось, что там внезапно вырос серо-белый горный хребет.
— Сегодня в полдень, то есть совсем скоро, князь Флорин женит своего единственного сына Грую на дочери соседа. Избавлю тебя от лишних подробностей, с родословной участников свадьбы ознакомишься позже, если захочешь. Вообще-то, его светлость хотел с нами поговорить…
Что-то зашуршало. Ада тихонько рассмеялась.
— Но раз уж все складывается не по плану и ты на какое-то время останешься без моего присмотра, не сомневаюсь, тебе захочется утолить любопытство.
Шуршание некоторое время продолжалось; Дьюла терпеливо ждал.
