- К кому ты ходишь сюда? Кто здесь у тебя живет? – повторил вопрос я.
- Сегодня я должна была придти первый раз, - ответила соседка, - Я помогаю пожилым людям, о которых больше некому заботится. Прихожу к ним и помогаю по хозяйству: готовлю, убираю, стираю.
- Тебе нравится это делать?
- Да, иначе бы я этого не делала. Знаешь, - она улыбнулась, - Пожилые люди очень мудрые. Ну, многие из них. Я люблю садиться с ними за стол и слушать истории из их молодости. О первой любви, дружбе. О многом. Они также любят этим делиться, как я слушать. Это… Потрясающе, - я смотрел на ее улыбку и внутри меня снова что-то шевельнулось. Так то, что внутри, не шевелилось уже давно. Мне захотелось улыбаться вместе с ней.
- Эй, - я сел ближе, - Ты в курсе, что ты сама потрясающая?
- Кажется, ты говорил мне, что я само очарование.
- Но потом забрал свои слова назад, - ответил я, - Знаешь, у меня такое чувство, что я знаком с тобой тысячу лет. Ну… Знаешь, будто мы друзья уже давно.
- Да, друзья… У меня тоже.
- Я бы хотел сходить с тобой к этим милым старичкам.
- Думаю, что это можно устроить, - тонкая полоска солнца еще оставалась с нами, а мы провожали ее с дурацкими улыбками. Майский ветерок трепал мою, уже порядком отросшую челку, и кидал ее прямо в глаза. Ну и ладно. Мне плевать. Это был самый странный и самый волнующий вечер за всю историю вечеров в моей скучной жизни, - Как мы отсюда выберемся? – нарушила тишину соседка. Она зевнула и снова откинулась назад.
- Понятия не имею, - ответил я и последовал ее примеру. Чудесно. Два хронических неудачника разлеглись на горячей крыше. Где-то я точно свернул не туда.
- Вдруг мы умрем здесь от голода. В двух шагах от цивилизации. Прямо на этой крыше.
- Рано или поздно сюда кто-нибудь придет. В конце концов, спустимся обратно в лифт, - я стал потягиваться. Моя рубашка задралась, и ветер защекотал открывшийся кусочек живота. Я повернул голову, а моя соседка самым бесстыжим образом разглядывала мой торс, - Что ты делаешь? – я приподнял свою бровь и хитро улыбнулся.
- О, нет, - она отвела взгляд от моего живота к небу, - Я просто…
- Подглядывала, - подсказал ей я.
- Не льсти себе, - фыркнула она, - Там и смотреть то не на что, - она отвернула от меня и перелегла на другой бок. Я тихонько рассмеялся.
- Да ладно тебе, - я ткнул пальцем ей в руку, - Не обижайся.
- Нет.
- Что нет? – спросил я и ткнул ее еще раз.
- Нет. Я буду дальше обижаться, - ответила она и попыталась сбросить мой палец со своего предплечья.
- На обиженных балконы падают.
- Детский сад, - вздохнула она и перевернулась обратно на спину, - Ладно, твоя взяла, козел.
- Мы не сможем дружить, если ты продолжишь называть меня козлом, - заметил я. На самом деле мне было плевать, как она меня называет. Хоть обезьяной – я не обидчивый.
- Окей, козел. Я перестану называть тебя козлом, - она немного помолчала, - Козел.
- Фантастика, - ответил я, - Кто из нас в детском саду?
- Ты.
- Оу, ну разумеется, - я поставил руку на локоть и показал ей свой мизинец. Соседка нахмурила лоб, соображая, что я такое делаю, - Ну ты чего? Давай свой мизинец, - она повторила мое действие и поставила руку на локоть. Я сцепил свой мизинец с ее, - Мирись, мирись, мирись…
- Как ты умудряешь быть таким милым, но в то же время таким… Раздражающим? - спросила Катастрофа, все еще держа мой мизинец. Я пожал плечами.
- Не знаю, - ответил я, - Обычно я либо очень милый, либо очень раздражающий. Это ты заставляешь меня путать эти характеры.
- Не получается играть свою роль?
- В смысле?
- Ну, рядом со мной у тебя не получается быть тем, кем ты привык. Я это чувствую. Возможно, чувствуешь и ты, - я посмотрел на наши сплетенные пальцы, - Мы, как люди, попавшие в экстренную ситуацию, не можем притворяться. Мы освобождаем в себе то, что пытались спрятать.
- Как в «Повелителе мух», - сказал я.
- Да.
- Это сложно, - вздохнул я, - Ты действительно пробуждаешь во мне что-то, чего я не чувствовал давно. Возможно, мы могли бы стать действительно хорошими друзьями.
- После такого веселенького вечера у нас просто не остается выбора, как ими стать, - ответила соседка. Я положил наши руки на плиту. Они так и оставались скрепленными мизинцами. Небо стало фиолетово-синим, повсюду зажглись огни. Тысячи маленьких желтых огонечков мелькали вокруг нас, словно звезды. Туч не было, поэтому металлическая луна, словно декорация к спектаклю, висела посередине темного полотна. Будь я художником, то обязательно нарисовал бы эту картину. Но я не художник, а просто бездарный человек с руками, растущими не из того места.
- Есть хочется, - сказал я, прослушав очередную жалобную песню своего желудка.
- Да, мне тоже, - ответила Катастрофа, - У меня есть жвачка, - обрадовала меня она.
- Чудно, - я протянул руку, ладонью вверх.
- О, она одна осталась, - соседка разломила подушечку жвачки и положила одну половинку мне на ладонь, - Для тебя ничего не жалко.
- Очень мило с твоей стороны, - ответил я и закинул в рот жвачку. Она была уже порядком подтаявшей.
- Так странно, - Катастрофа присела, - Вокруг электричество есть, а в этом доме нет.
