– Почти. Я окончательно разделаюсь с ним с твоей помощью.
– С моей? – переспросил Алехандро.
– Если я помогу тебе завершить эту сделку, это, разумеется, будет прекрасно для тебя. Но это также пополнит мое резюме и, что еще более важно, освободит меня от родительских оков. Тройной выигрыш.
– Понятно. – Алехандро медленно покрутил свой бокал.
Он продолжал смотреть на Элизу, и лицо ее запылало, но это не имело никакого отношения к выпитому ею вину.
– Прости, ты не просил меня рассказывать историю моей жизни. – Поставив опустевший бокал на стол, Элиза встала и покачнулась. Алехандро тотчас же вскочил из-за стола и обхватил ее за талию. – Я же говорила, что почти не пью. – Она отвела взгляд от его внимательных глаз, и так уже увидевших слишком много.
– Говорила, но ты не пьяна. Поверь мне, я хорошо знаю разницу, – слегка насмешливо проговорил он.
– Тем не менее утром это будет выглядеть не слишком хорошо, – пробормотала она.
– Ты едва допила один бокал. Я не собираюсь использовать это против тебя.
Элиза посмотрела в его глаза и застыла, зачарованная золотистыми искорками, расходящимися от зрачка по радужке.
– Спасибо, – прошептала она.
– Не за что, – по-испански сказал Алехандро.
Они продолжали стоять так близко друг к другу, что дыхание их почти смешивалось. Элиза понимала, сколь велика опасность того, что его глаза проникнут прямо ей в душу.
– Я вообще не собиралась пить. Просто…
– Просто – что?
– Я не люблю говорить о своих родителях.
– Почему?
– Это… слишком больно, понимаешь?
– Нет. Не понимаю. – На его губах появилась мрачная ухмылка.
– Конечно нет. – Элиза нахмурилась. – Полагаю, у тебя было восхитительное детство, наполненное тошнотворно блаженными воспоминаниями.
Ладони, лежавшие на ее талии, едва заметно сжались.
– Тошнотворными – довольно часто, блаженными – нет.
Элиза внезапно осознала, что его руки все еще касаются ее тела. Она не могла думать ни о чем, кроме жара, проникающего в ее кожу от его прикосновений. Ей хотелось, чтобы эти руки скользили по ее телу, лаская и пьяня.
– Что ж, мне очень жаль.
– Жаль чего?
– Нас обоих.
– Мне не нужна твоя жалость, – резко сказал он.
Элиза вздрогнула, и он тут же провел ладонями по ее рукам, согревая и успокаивая ее. Она изо всех сил старалась сосредоточиться.
– Я просто…
Взгляд Алехандро опустился к ее губам, и все мысли мгновенно улетучились из ее головы. Элиза отвела взгляд, пытаясь восстановить здравомыслие, но его руки на ее талии затормаживали ее мыслительный процесс.
– Алехандро?
– Да? – выдохнул он.
– Можешь отпустить меня. Обещаю, я не упаду.
Руки Алехандро задержались на ее теле еще на несколько секунд, а потом он отпустил ее.
– Рад слышать. Хочешь кофе или будем считать, что на сегодня рабочий день закончен?
Она провела ладонями по рукам в тех местах, где Алехандро касался ее. Она с удивлением осознала, что вовсе не хочет, чтобы этот день заканчивался.
– Ты собирался сказать мне, кто стоит за саботированием слияния.
Разные эмоции смешались в его глазах, и от этого зрелища у Элизы неприятно засосало под ложечкой.
– Это мой брат, – наконец сказал он. Вопреки выражению глаз, голос его был абсолютно лишен эмоций.
– Твой брат?
– Да.
– Но… почему?
Алехандро сделал несколько шагов назад к сервировочному столику и налил себе кофе.
– Потому что у меня, как и у тебя, слово «семья» не вызывает радужных чувств.
Элиза слишком хорошо понимала, о чем он говорит.
– Все же это несколько чересчур… Неужели брат настолько сильно хочет причинить тебе боль?
– Ты предполагаешь, что я из тех людей, которым можно причинить боль? В худшем случае он доставит мне массу неудобств, не более.
Ошеломляющая уверенность в его словах слегка охладила ее. И все же она ощущала какую-то близость с Алехандро, испытывая эмоции, которым не могла подобрать нужного определения.
– Думаю, на сегодня все же достаточно. Пойдем. – Он вышел из столовой и направился в свой кабинет.
Элиза не торопясь последовала за ним и увидела в его руках свой пиджак и портфель. Алехандро помог ей одеться, и она смущенно пробормотала «спасибо». Она уже собиралась попрощаться, когда увидела, что он тоже надел пиджак и подошел к ней.
– Ты тоже уходишь?
– Я отвезу тебя домой.
– В этом нет никакой необходимости. – Она покачала головой. – Я поеду на метро и через двадцать минут буду дома.
Он взял ее за локоть и пошел к двери.
– Уже поздно. О том, чтобы позволить тебе ехать на метро в этот час, не может быть и речи. Завтра мне хотелось бы увидеть тебя на работе целой и невредимой.
– И все же…
– Ты уже забыла о нашей договоренности не тратить время на ненужные споры?
Элиза упрямо поджала губы и пошла за ним к лифту. Закрытая в маленьком пространстве, она не знала, что сказать человеку, чье присутствие было столь осязаемым. Она предпочла отвернуться, чтобы не встречаться с ним взглядом. В зеркале лифта она детально видела его отражение.
