Ее тетя Виктория, как и она сама, плохо переносила жару. Зато тетя Зоя, или Зая, как звали ее родные, обожала солнцепек. Она никогда не обгорала на солнце и могла спокойно прогуливаться в полдень под палящими лучами солнца.
Мирослава чмокнула Мориса в кончик носа и выскользнула за дверь.
Тихий дождь поспешил было ей навстречу, но она, едва столкнувшись с ним, вошла в гараж. Так что на ее волосах осталось всего несколько крошечных росинок.
Морис же прикрыл рукой кончик своего носа и некоторое время стоял точно в оцепенении.
Дон, дремавший на диване, приоткрыл один глаз и подумал: «Ты бы еще его в футляр спрятал. Меня хозяйка целует по нескольку раз в день. Я, можно сказать, весь зацелованный, однако в оцепенение не впадаю. Может, это у него от недостатка поцелуев? – раздумывал кот. – Так называемая поцелуйная недостаточность», – поставил он диагноз Морису, зевнул, продемонстрировав миру розовый язык и белые клыки. После чего, закрыв оба глаза, снова погрузился в сладкую, обволакивающую теплом дремоту.
«И чего это людям под дождь не спится, – промелькнуло в кошачьей голове перед засыпанием, – вечно у них какие-то дела. Суета сует…»
Несмотря на субботний день и на лето, автомобилей на дороге было мало. Вероятно, все, кто решил провести выходные на даче, уехали туда в пятницу, а пыл любителей пикников на природе, скорее всего, остудил дождь, начавшийся еще ночью. Так что до города Мирослава добралась быстро, на городских дорогах пробок также не оказалось.
Навигатор в машине детектива имелся, но она еще вечером нашла на карте дом Рашидовой, поэтому и отыскала его легко.
Гульнара Руслановна жила в старом кирпичном доме в двух кварталах от школы, в которой была когда-то директором.
Мирослава подумала, что в хорошую погоду директриса ходила на работу и с работы пешком, а в плохую…
В нескольких метрах от двора Рашидовой находилась автобусная остановка.
Въехав во двор бывшего директора по узкой, давно не асфальтированной дорожке, Мирослава была приятно удивлена обилием деревьев. Приглядевшись, она удивилась еще больше: все растущие во дворе деревья были фруктовыми – яблони, ранетки, груши, вишни, сливы, рябины и несколько кустов калины и боярышника. Живая изгородь из шиповника отделяла этот двор от соседнего.
Интересно, кто придумал именно так облагородить старый, еще советский двор. Старые яблони и груши уже отцвели, дождем сбило с веток несколько листьев с вишен и слив, некоторые из деревьев были совсем молодыми. А каштан и вовсе был посажен, судя по его виду, этой весной. Создавалось такое впечатление, что дворовый сад начали сажать еще деды, потом подхватили эстафету сыновья, а теперь продолжают дело озеленения внуки.
«Чудесный двор, – подумала Мирослава растроганно, – и люди в нем, скорее всего, живут замечательные».
Она припарковала машину на самом краю, поставив ее таким образом, чтобы она никому не мешала, и пошла к крайнему подъезду.
По расчетам детектива, Рашидова жила именно в этом подъезде на втором этаже.
Детектив набрала номер квартиры на домофоне.
Прошло не менее полутора минут, прежде чем слегка заспанный женский голос спросил:
– Кто это?
– Гульнара Руслановна?
– Да…
– Здравствуйте, вас беспокоит частный детектив Мирослава Волгина.
– Да, мне Галочка рассказывала о вас.
Мирослава нисколько не сомневалась в том, что Петровская после общения с ней не поленится и позвонит старой директрисе затем, чтобы сообщить о смерти Горчаковской. При этом она, несомненно, пересказала Рашидовой и весь их разговор.
И, как оказалось, Мирослава не ошиблась в своих предположениях.
– Я рада, что Галина Павловна ввела вас в курс дела, – проговорила она дружелюбно и спросила: – Вы позволите мне подняться к вам?
– Да, да, – донеслось из домофона, дверь тихо щелкнула и отворилась.
Мирослава вошла в темную прохладную глубину подъезда. Едва уловимо пахло сыростью и… духами. Однако, поднявшись на площадку второго этажа, Мирослава поняла, что пахло вовсе не духами. Аромат источал небольшой кустик, росший в кадке. Ветви кустика были усыпаны розовато-сиреневатыми длинными цветками на тонких ножках. Название этого растения детектив не знала. Она подошла поближе, наклонилась и понюхала.
– Как же ты чудесно пахнешь, – сказала она кустику.
«Вы мне тоже очень нравитесь», – дружелюбно ответило растение на своем растительном языке.
Может быть, Мирослава постояла бы возле него еще, но ее тонкий слух уловил, как звякнула цепочка и на площадке открылась крайняя дверь.
«Рашидова, должно быть, уже заждалась меня и стала недоумевать, куда же я подевалась», – с улыбкой подумала Мирослава и быстро преодолела оставшийся лестничный пролет.
– Здравствуйте, Гульнара Руслановна, – сказала она, приблизившись к открывшейся двери.
– Здравствуйте. Это вы детектив Мирослава Волгина?
– Я, – ответила Мирослава и развернула свое удостоверение.
– Тогда заходите, – пригласила ее старая директриса.
– Спасибо. – Мирослава шагнула в прихожую, освещенную бледным светом двух рожков старомодного светильника, закрепленного над круглым зеркалом, висевшим на стене.
