Поэтому «Зеленое кафе», выбранное Горчаковским для их встречи, было самое то. Большая часть столиков «Зеленого кафе» в теплое время года располагалась на открытой площадке под разноцветными зонтиками за небольшим ажурным заборчиком. Такая же ажурная низкая калитка днем, когда кафе работало, была гостеприимно распахнута настежь. У входа стояли настоящие пальмы в кадках, на небольшом газончике цвели заботливо высаженные герани белого, розового и алого цветов, навевая воспоминания об уюте бабушкиной кухни.
Впрочем, и многие блюда «Зеленого кафе» напоминали домашнюю пищу, отметая пристрастия любителей быстрой еды.
Когда Мирослава, оставив машину на верхней набережной, приблизилась к кафе, она заметила стоящего возле калитки высокого статного мужчину.
Подойдя ближе, она поняла, что ему перевалило за пятьдесят. При этом он оставался симпатичным и подтянутым. Ему шла седина на висках, а его карие глубокие глаза смотрели дружелюбно и открыто.
Едва она подошла к калитке, он спросил:
– Извините, вы Мирослава Волгина?
– Она самая, – улыбнулась Мирослава. – А вы Станислав Владимирович Горчаковский?
– Как вы догадались? – ответил он вопросом на вопрос. И они оба рассмеялись.
– Прошу вас, – проговорил Горчаковский, пропуская ее вперед.
Мирослава выбрала столик под зонтиком цвета морской волны. Повернувшись, спросила:
– Подойдет?
– Вполне, – ответил он и отодвинул стул, помогая ей занять место за столиком. Потом сел сам.
Мирославе пришлась по вкусу его несколько старомодная галантность, и она благодарно кивнула мужчине.
Она не была феминисткой. Никогда не боролась за равные права. Боролась она с преступным миром, считая, чего скрывать, что с убийцами можно играть по правилам, установленным ее совестью и жаждой справедливости. Поэтому и не задержалась на должности следователя, пустилась в свободное плавание. В личной жизни она не то что считала, что у нее прав больше, просто вела себя как большая кошка. Или, как выражался ее друг Шура: «Что хочу, то и ворочу».
Зато другом она была таким, какие не так часто, как хотелось бы, встречаются в жизни. На нее можно было положиться во всем и полностью.
Имея дружеские отношения с мужчиной, если он попадал в беду или просто в сложную жизненную ситуацию, она делала для него все, что было в человеческих силах и даже, бывали случаи, прыгала выше своей головы. Из-за этой ее черты или еще почему бы то ни было почти все оперативники и все те, кому пришлось с ней работать и общаться, старались не утратить дружбы с ней.
И Мирослава это ценила и, в свою очередь, также дорожила их дружбой.
Что интересно, жены ее женатых друзей никогда не ревновали своих мужей к Мирославе. Наоборот, желали, и желали страстно, если мужу суждено попасть в передрягу, то пусть рядом с ним будет Мирослава Волгина.
Капитан Ринат Ахметов объяснял это просто:
– На ней же крупными буквами написано: «На чужую добычу не охочусь!»
Чужой муж, жених, любовник и впрямь были для Мирославы чужой добычей.
Но, увы, с мужчинами, потерявшими голову от любви к ней, она особо не церемонилась.
– Вас не смущает то, что беседовать мы будем на свежем воздухе? – спросил Горчаковский, рассматривая девушку внимательным мягким взглядом.
– Нисколько, – ответила она.
– Ну вот и замечательно, – обрадовался мужчина.
Подошел официант, и они сделали заказ.
Мирослава ограничилась шейками раков, двумя ложками салата из свежих овощей и чашкой иван-чая. Морис ни за что не выпустил бы Мирославу из дома без завтрака, поэтому она не успела проголодаться. Зато Горчаковский завтракать дома не стал вообще и теперь с удовольствием налегал на вредное, по словам врачей, мясо с картошкой.
– Вкуснотища, – проговорил он с набитым ртом, прожевал и добавил: – Зря вы не заказали. Здесь это блюдо готовят изумительно!
– Верю на слово, – улыбнулась Мирослава, – но должна признаться, что перед поездкой сюда меня накормили плотным завтраком.
– Мама? – спросил Горчаковский.
– Нет, – грустно качнула головой Мирослава.
– Извините, – проговорил мужчина, поспешно догадавшись по ее изменившемуся лицу, что затронул запретную тему.
– Ничего страшного.
– О! Я знаю, кто вас накормил! – воскликнул он, желая прогнать грустную улыбку с ее губ. – Любимый муж.
– Я не замужем, – рассмеялась Мирослава. – Накормил меня мой помощник.
– Значит, вам повезло с помощником!
– Несомненно, – согласилась Мирослава.
Они оба уткнулись в свои тарелки. А когда те опустели, Горчаковский сам начал разговор:
– Вы хотите поговорить со мной о моей бывшей жене, ведь так?
– Так, – ответила Мирослава.
– Спрашивайте, что вас интересует. Но учтите, что мы очень давно с ней не встречались.
– Вам известно, что Елена Валентиновна скончалась?
– Да. – Мужчина на мгновение отвернулся от детектива.
– Откуда вам стало об этом известно?
– Жанна сказала, – ответил он просто.
– Жанна?
– Ну да, Жанна Томилина! Вы ведь у нее были!
– Была, – не стала отрицать Мирослава, – и что же, Жанна Ивановна сразу же позвонила вам?
