– По-моему, у него это с детства. У них мама рано умерла, и Лиза заменила ее брату. Но, сами понимаете…
– Понимаю. А вы, значит, не против, что ваш сын свяжет свою судьбу с таксисткой? – как можно дружелюбнее спросила Мирослава.
– Не против, – вздохнул Андриевский, – к тому же еще неизвестно, как у них там все сложится.
– А Елене Валентиновне девушка сына нравилась? – поинтересовалась детектив.
– На этот вопрос ответить невозможно.
– Это еще почему?
– Они не были знакомы. Олег представил мне свою девушку уже после смерти Лены. Хотя Прудникова о ней, кажется, знала. Но это неважно. – Он махнул рукой и спросил: – О чем вы хотели со мной поговорить? – Андриевский спохватился: – Что же это я вас в дверях держу! Простите, совсем никакой стал. Хотите чаю?
– Хочу, – ответила Мирослава и последовала за хозяином на кухню.
– Тамара Михайловна к сестре уехала, – на ходу проговорил Эммануил Захарович, – но с чаем я и сам справлюсь.
– Вам помочь? – спросила Мирослава.
– Нет, нет, – отказался Андриевский и довольно быстро приготовил чай, разлил его в чашки и поставил на стол. Немного подумал, достал из шкафа печенье, вафли, конфеты, нарезанный хлеб, из холодильника сырную и колбасную нарезки. – Вот. – Он удовлетворенным взглядом обвел накрытый стол. – Что ж, будем трапезничать, – проговорил Андриевский.
– Будем, – согласилась Мирослава и сделала себе бутерброд из сыра и ветчины.
Андриевский последовал примеру гостьи, и по тому, как он налегал на бутерброд, Мирослава догадалась, что он с утра ничего не ел. Сама она запила крепким чаем свой бутерброд, на заварку Андриевский не поскупился, и стала ждать, когда насытится хозяин.
К ее удивлению, он также ограничился одним бутербродом и спросил:
– О чем вы хотели поговорить со мной?
Мирослава не стала ходить вокруг да около и ответила:
– О Любочке Осташевской.
– Так вы и до нее докопались, – проговорил он, ничем не выдав своего огорчения.
Мирослава согласно кивнула.
– Выходит, вы и впрямь хороший детектив, – грустно улыбнулся Андриевский. – И что же вы хотели узнать о Любочке?
– Только одно, собирались ли вы на самом деле лишить девушку жизни?
– Наверное, собирался, – не слишком уверенно признался он.
– Что значит наверное? Вы что, не знали, что вы делаете?
– Можно сказать и так, – ответил Андриевский. – Понимаете, когда Осташевская стала угрожать тем, что все расскажет о нас с Леной и ее посадят в тюрьму, я потерял контроль над собой. В моем мозгу билась одна-единственная мысль – я должен предотвратить это! И неважно, какой ценой. Но я рад, что этого не случилось и что Люба осталась жива, – проговорил он тихо.
– Она тоже, надо думать, рада тому, что осталась жива, – проговорила Мирослава.
Она подождала, не спросит ли Андриевский о том, как сложилась судьба девушки, едва не поплатившейся жизнью за свою влюбленность в него. Но он ничего не спросил.
И тогда Мирослава задала вопрос, неожиданный для Андриевского:
– Скажите, Эммануил Захарович, вы ревновали свою жену?
– К кому? – с искренним изумлением спросил он.
– То есть вы уверены, что она никогда вам не изменяла?
– Уверен, – твердо ответил Андриевский.
И его уверенность можно было легко понять, какому же мужчине, имеющему жену старше себя на двадцать лет, придет в голову сомневаться в ее верности. Скорее всего, никакому. Мужчины, как известно, в большинстве своем не сомневаются в своей неотразимости. Любой плюгавенький мужичонка мнит себя пупом земли. Что же говорить о молодом, на самом деле красивом и обеспеченном Эммануиле Захаровиче Андриевском. Не так много найдется женщин, которые откажутся связать свою судьбу с ним.
– Что ж, пока у меня больше вопросов к вам нет, – сказала Мирослава и направилась к двери.
Он догнал ее уже у порога и окликнул:
– Погодите!
Мирослава обернулась.
– Почему вы спросили меня о том, не изменяла ли мне Елена?
– Я спросила не совсем об этом.
– А о чем же? – его голос зазвенел.
– Я спросила о вашей уверенности в верности своей жены.
– Разве это не одно и то же?!
– Конечно нет, – несколько устало ответила Мирослава и, не захотев ничего больше объяснять клиенту, покинула его квартиру. Она сама ни в чем не была уверена.
Когда Мирослава подъезжала к дому, невесть откуда набежавшие тучи полностью закрыли небесную синеву и хлынул сильный дождь.
Мирослава ожидала молний и грома, но их не последовало.
– Явилась наконец-то твоя хозяйка, – сказал Морис Дону, дожидавшемуся Мирославу на крыльце.
– До дождя он сидел у ворот, – доложил Миндаугас Мирославе, – все глаза проглядел. Даже печенку отказался есть.
– Солнышко мое, – ласково обратилась к коту Мирослава, – погоди, сполоснусь и возьму тебя на руки.
– Сначала поедим, – решительно заявил Морис, – а обнимашки потом.
– Ладно уж, – ответила она, скрываясь в ванной.
Пока Мирослава смывала усталость и пыль, Морис накрыл на стол.
Приготовленная на гриле камбала буквально таяла во рту, потом был салат из свежих овощей и клубничный десерт.
