– Думаю, что почти сразу, – тихо вздохнул Горчаковский и добавил: – Жанна мой большой друг. Можно сказать, она почти что заменила детям мать. Без нее мне было бы очень трудно, – признался мужчина.
«Что же вы тогда не поженились?» – вертелось на языке у детектива.
Но Мирослава сочла этот вопрос бестактным и так и не решилась задать его. Вместо этого она сказала:
– Насколько мне известно, Жанна Ивановна была близкой подругой Елены Валентиновны.
– Да, они были очень близки.
– Но тем не менее… – начала было Мирослава.
– Да, – перебил ее Горчаковский, – тем не менее Жанна и мой близкий друг.
– Елена Валентиновна знала об этом?
– Я никогда не спрашивал Жанну, говорила она или нет Лене о том, что поддерживает отношения с нами. Я имею в виду себя и детей, – уточнил он. – Но не сомневаюсь в том, что Лена догадывалась об этом.
– Неужели ваша жена никогда не пыталась сблизиться со своими детьми?
– Поначалу пыталась, – признался Горчаковский, – но дети были сильно обижены и наотрез отказывались от общения с матерью. Лене же довольно скоро надоело искать к ним подход, и она сделала вид, что забыла о детях. Ей было довольно сына от молодого мужа, – в голосе Горчаковского прозвучала плохо скрываемая горечь.
– Это, конечно, не мое дело, – тихо проговорила детектив, – но я думаю, что и Олега Елена Валентиновна не баловала особым вниманием.
– В это легко поверить, – так же тихо отозвался мужчина.
– Станислав Владимирович, мне нужно задать вам один неприятный вопрос.
– Задавайте, – решительно разрешил он.
– Вы когда-нибудь подозревали свою жену в измене?
– Нет, никогда, – не задумываясь ни на секунду, ответил он. – Лена не давала мне поводов для ревности.
– И вы не замечали, что ей нравятся юноши, еще не достигшие совершеннолетия?
– Нет! Никогда! Именно поэтому, когда Лена сказала мне, что полюбила другого и подает на развод, я не поверил ей. Подумал, что она шутит. А когда до меня наконец дошло, что она говорит серьезно, я испытал непереносимую боль и даже не стал спрашивать, кто он, мой счастливый соперник. О том, что Лена вышла замуж за своего бывшего ученика, я узнал много позже и испытал шок.
– Извините, – тихо обронила Мирослава.
– За что?
– За то, что растревожила вашу старую рану.
– Ну что вы, она уже хорошо затянулась и совсем не болит. Даже к непогоде, – попытался пошутить он.
– Спасибо за то, что согласились встретиться со мной.
– Вы не поверите, – проговорил Горчаковский, – но я хочу, чтобы убийца Лены был найден и понес заслуженное наказание.
– Ну почему же не поверю, – ответила детектив, – по-моему, это нормальное желание, узнать, кто и за что лишил жизни некогда близкого человека, и знать, что преступник получил по заслугам.
– Не все думают так, – вздохнул Горчаковский.
И Мирослава догадалась, что дети Станислава Владимировича, Артемий и Таисия, так и не простили предавшую их мать.
– Ничего, – сказала она осторожно, – настанет время, и они простят и отпустят свою мать. Во всяком случае, им лучше сделать это для своего же собственного блага.
– Я очень надеюсь на это, – признался Горчаковский, – жить с камнем на душе ох как нелегко. Но пока они отметают все мои доводы.
– Ничего, – приободрила она его, – дайте им еще немного времени.
Мужчина молча кивнул. А через несколько минут они покинули «Зеленое кафе» и, простившись возле ажурной калитки, отправились каждый своей дорогой.
Мирославе очень хотелось увидеть Шуру Наполеонова. Но она поняла, что еще не время.
И поступила правильно, отложив звонок другу до лучших времен, так как следователь находился не в лучшем расположении духа.
Дело под названием «Растоптанные лилии» застыло на мертвой точке.
Нет слов, Емельян Юрьевич Крысинский удобный подозреваемый. Лучшего и желать сложно, предъявляй обвинения и закрывай дело. Да только с такими косвенными уликами и почти с полным отсутствием доказательств дело рассыплется в суде. В лучшем случае оно вернется на доследование, а в худшем его передадут другому следователю, а это уже пятно на репутации Александра Наполеонова.
Шуру уже не раз подмывало махнуть рукой на свое самолюбие и попросить о помощи свою подругу детства частного детектива Мирославу Волгину.
Да, что ты тут будешь делать, как поется в песне о том, что побежать за поворот хочется, да гордость не пускает. Или, как говорит в подобных случаях непосредственный начальник Наполеонова полковник Федор Поликарпович Солодовников: «И хочется, и колется, и мама не велит».
Кстати о маме, Софья Марковна Наполеонова зорким материнским глазом сразу же подметила, что сына что-то мучает, да и ночевать он стал каждую ночь дома…
А это так не похоже на него. Как правило, Наполеонов умудрялся, даже зимой, на пару ночей задержаться в коттедже Мирославы. А теперь из города ни ногой, работа и дом.
Софья Марковна, не выдержав, спросила:
– Шура, все ли у тебя в порядке на работе?
– Тишь, гладь и благодать, – буркнул сын в ответ и уткнулся в тарелку с куриным супом.
При этом даже не спросил, что будет на десерт. И это-то гурман и сластена Шура!
