— Из тьмы вышел, — проговорил нараспев Губаханов. — А что за тьма — сказать не могу. Может, параллельное измерение. Другая реальность. Я чудом хоть что-то помню. Другие вообще ничего не могут вспомнить обычно. Он им память стирает.
— Как у «Людей в черном»? — рассмеялся Третьяков. — Что, не смотрел? Хороший фильм. Там у полицейских, которые с инопланетными нелегальными мигрантами борются, есть штучка — если ее включить, все вокруг забывают, что было пять минут назад. А поверх можно любое воспоминание записать. Я нашему начальству все говорю, что и нам такие надо, а то иногда замучаешься слушать всякую чушь…
— Не верите, — с горечью пробормотал Губаханов. — А я знал, что вы мне не поверите. Никто не верит.
— Ты мне вот скажи лучше, ты таблетки когда-нибудь покупал, чтобы расслабиться? Может, чуть кайфануть?
— Я не наркоша, — обиделся осужденный.
— А друг твой таблеток наглотался. Один, что ли, кайфовал? Без тебя?
— Ничего я про таблетки не знаю.
— Ты пойми, тебе молчать нет никакого резона, ты уже получил по полной программе. Хуже не будет. А я, если что, постараюсь замолвить за тебя словечко. Выпустят по УДО, поедешь домой. Мне надо настоящего убийцу поймать.
— Хуже может быть, — вдруг заговорил он. — И тюряга тут ни при чем. Без разницы, где быть, когда конец придет.
— Конец? — удивился Иван.
— Да, конец всему. И всем крышка. Хоть ты с той стороны решетки, хоть с этой. — Губаханов рассмеялся и потянулся за новой сигаретой. — А настоящий убийца — ты его никогда не поймаешь. Ты к нему на километр не подойдешь. Он тебя вычислит, он уже все о тебе знать будет. Он все твои мысли прочтет и возьмет тебя под контроль, а ты даже пошевелиться не сможешь. Потому что он — другой. Он — черный воин. И никого он не убил.
— Никого не убил? — переспросил Иван. — Это как? А твоего друга?
— Тебе не понять, начальник.
— Мне не понять, это точно, — кивнул Иван. — Это же не моего друга зарезали в лесу. Знаешь, что я думаю? Что не было никакого черного воина, никакого воплощения зла, а это ты друга своего убил, а теперь мне дичь какую-то гонишь.
— Черный воин — не зло! — воскликнул Губаханов. — При чем тут добро, зло? Его вообще нельзя измерить нашими рамками.
— Да что ты говоришь, — разозлился Третьяков.
— Да! Не из нашего мира он. Он — черный воин… Ну, как черные монахи есть. И он бьется с тьмой, той, которая поглотит наш мир. Тысячелетняя битва почти проиграна! — Арестант почти кричал, в его голосе звучала паника. — Таких, как он, почти не осталось. Их мало, и они проигрывают!
— А как его зовут?
— Не помню. На «И» что-то такое. Древнее.
— Ты мне описать его хоть можешь? Ты же говоришь, что помнишь. Как он выглядит? Как человек или как летающий страус?
— Сам ты страус! — гаркнул Губаханов.
Иван замолчал, в растерянности глубоко дыша. И что делать дальше? Ведь ничего из этого бреда не извлечь.
— Ты в своих показаниях писал, что с вами в тот день пил третий человек. Это был он?
— Да, только он не человек! — поправил его Губаханов.
— Ладно, не человек. Черный воин. Откуда он взялся?
— Так на автовокзале же и познакомились, — с готовностью ответил Губаханов.
— В Саранске?
— А где ж еще? — вопросом на вопрос ответил тот.
— И как это вышло, что вы познакомились? — терпеливо расспрашивал Иван.
— Он у нас сигарет спросил. Мы как раз в сторонке от входа курили. Дали ему сигарет.
— Как он выглядел… в тот момент? — добавил Иван, чтобы Губаханов не начал снова про тьму.
— Ну, обычный такой мужик.
— Молодой? Пожилой? Высокий? Толстый?
— Не знаю, обычный. Возраста, наверное, моего. За тридцать. Не толстый. Говорю — обычный.
— Фоторобот сможешь составить?
— Ну, попробовать можно. Только я уже плохо его помню… после всего, что случилось.
— Давай пока не будем про то, что случилось. Вот, вы познакомились. Покурили? Дальше что?
— Так он не курил, он сигарету взял, а потом спросил, какого автобуса мы ждем. Мы сказали — что, мол, рейсового, на Починки. И он такой — так нам же по пути. Давайте, ребята, подвезу.
— Какой добрый воин.
— Ты с ним не шути. Не надо так! — вдруг испугался заключенный. — Он может услышать и вернуться.
— Вернуться? Сюда? Не волнуйся, сюда он никак не пройдет, у нас тут свое колдовство, ни один черный маг не пройдет.
— Смеешься! Все вы смеетесь, а тьма скоро поглотит весь мир. И прольются реки крови.
— Я понял уже, понял. Значит, это он твоего друга убил, чтобы помочь миру выжить, противостоять тьме? — уточнил Иван.
Губаханов кивнул и начал качаться на стуле.
— А зачем твоего друга для этого убивать?
— Я… не знаю, не знаю, — растерялся и занервничал Губаханов. — Но это — наша единственная надежда. Тысячу лет мы были под защитой воинов Ина, а теперь все, прошел срок. И воинов не осталось.
— Подожди-подожди, каких воинов?
— Воинов Ина.
— Это что? Клан их? Сколько их?
