Иван отдышался, проводница выдала ему серое от старости постельное белье и принесла — сама, он не просил — сладкий сверх всякой меры чай. Полицию она уважала. За восемь часов поезд донес уставшего оперативника до Саранска. Иван разговаривать ни с кем не стал, хотя старуха и пыталась. Рассказывала о внуке-отличнике, но Ивану было безразлично. Как только поезд тронулся и за грязным окном замелькал предсказуемый и повторяющийся черно-белый пейзаж, Иван убрал столик, достал сверху, с полки матрас и подозрительную подушку, пахнущую тухлятиной. Наплевать. Иван уснул, стоило ему только положить голову на этот потенциальный источник смертельных вирусов и чесотки. Во сне Ивану привиделась фигура в черном развевающемся плаще — то ли Нео из «Матрицы», то ли булгаковский рыцарь, улетающий в небо на черном коне из ада. Сон при этом вовсе не был кошмаром, и утром, строго по расписанию, в пять тридцать две отдохнувший Иван вышел на перрон города Саранска.
Терракотовое здание с облупившейся краской встретило его угрюмой тишиной. Его никто не ждал, хотя вроде Мануйлов обещал созвониться с местными. Иван огляделся. Ни таксистов, ни вечно снующих частников. Это Москва никогда не спит, а Саранск далеко не всегда просыпается даже по утрам. Впрочем, Иван оказался неправ. С другой стороны, на выходе из вокзала дворник как раз начинал чистить улицу, выгребая выпавший за ночь снег.
— Что, отец, транспорт есть смысл ждать? — спросил Иван, и дворник с недоверием осмотрел приезжего с головы до ног.
— Кому и ноги транспорт. А тебе далеко?
— До местного УВД, — ответил Иван и показал дворнику удостоверение. Тот равнодушно пожал плечами и показал дорогу.
Идти было с полчаса. В УВД дежурные спали, закрыв двери. Ивану пришлось долбить по двери ботинком, чтобы их добудиться. Оказалось, что Мануйлов действительно звонил вчера в Саранск и уточнял про материалы по делу. Только вот незадача: забыл предупредить, что на проходящем поезде прямо с утра приедет гость из Москвы. Полдня ушло на то, чтобы раздобыть нужного следователя, — у него, оказывается, был выходной. Полдня договаривались с архивом, доставали материалы дела. Следователь, ушлый и прижимистый мужчина по фамилии Панков, приехал только после обеда. Лет тридцати, бегающие маленькие глазки. Приехал не абы как, на тонированной «Тойоте». Местный крутой. Карьерист. Наверняка взяточник. С таким надо поосторожнее.
— Что именно вы хотите найти? — хмуро интересовался он. — Дело закрыто.
— Мне только нужно кое-что уточнить, чтобы понять, не замешан ли Губаханов в других делах, — соврал Иван, прекрасно понимая, что в момент, когда Панков поймет, что Иван хочет вернуть дело на доследование, ни о каком сотрудничестве и речи не будет.
— Вряд ли. Губаханов вообще не из таких. Обычная строительная амеба. Как говорится, бес попутал. Подрались по пьянке, зарезал собутыльника, а тело в лес утащил.
— А чего так далеко тащил-то? Зачем? — ровным тоном уточнил Третьяков.
— Ну, спрятать получше хотел.
— Так ведь прямо у дороги бросил.
— Алкашня, что с него возьмешь. Устал, наверное. У меня случай был, водителя фуры убили. Провезли еще чуть не через полстраны, а выбросили на заправке, прямо под видеокамерой. Люди — дебилы, — сказал Панков, пожимая плечами.
— Это да, это точно, — согласился Иван, сознательно не упоминая того факта, что Губаханов не водит автомобиля, а труп вывозили на автомобиле. Вывезли на пятнадцать километров от места, где распивали. Такое расстояние не преодолеешь с трупом в строительной тачке. Но об этом он говорить не стал. Спросил, был ли Панков лично на месте преступления.
— Да, был лично. А что?
— Да проблема в том, что в архиве в деле почти нет фотографий. Я подумал, может быть, вы на телефон фотографировали?
— А зачем? — Панков сделал вид, что удивился.
Иван холодно улыбнулся.
— Знаете, я сам иногда снимаю для себя. В дело это потом не идет, но мне удобно работать. Не нужно каждый раз кланяться в ноги архивным крысам, когда нужно уточнить какую-то деталь. А вы так не делаете?
— Нет, я так не делаю, — ответил Панков и отвел взгляд. Врет. Фотографировал. И не хочет показывать. Это уже интересно.
— В деле сказано, что Губаханов спал, когда его задержали. Это так?
— Не то слово. Спал как сурок. Еле добудились, — усмехнулся Панков.
— Спал в бытовке, вроде так, да? — Иван делал вид, что не помнит.
Панков помедлил и кивнул. Тот факт, что убийца вернулся в бытовку после такого вояжа, его тоже удивил. Но он отбросил его — наряду с множеством других нестыковок, так как ножа было достаточно.
— Кто его знает, чего он чудил в таком состоянии. Он то просыпался, то отключался, то вообще бредил.
— Бредил?
— Даже не представляешь, насколько он был неадекватен. Мы его в обезьяннике держали почти сутки, прежде чем смогли допросить. Да и допрос ничего не дал, он только про воинов да про тьму гнал.
— Да, я читал. Может, обдолбанный был? Кровь у него на анализ брали? — спросил Иван с самым невинным видом, хотя и знал, что не брали.
Панков нахмурился и замолчал. Потом ответил с плохо скрытой агрессией:
