«Помощь в чем, дебил? В выборе алкоголя? Или стаканчик поднести?» – мысленно выбранил себя подросток. Хорошо, бывший одноклассник не стал докапываться. Ему самому хотелось улизнуть подальше от Рябина. Не слишком сердечно распрощавшись, ребята направились каждый в свою сторону. В случае Даниила, в сторону бара. Шаталова нашлась там же, попивающая очередной, на этот раз светло-бежевого цвета коктейль и мило беседующая с барменом.
– Уже наговорились? – удивилась она.
– Зачем?
– Что «зачем»?
– На фига ты сказала, что мы встречаемся? – рявкнул, не удержался, школьник. – Этот засранец смотрел на меня, как на умственно отсталого! Или на герантофила какого-то.
Тоня резко развернулась на стуле:
– Значит, я настолько стара для тебя?
– Да при чем здесь это? – не понял Даня. – Я вовсе не считаю тебя старой. Сорок лет – это совсем не возраст для женщины…
– Ты еще скажи: сорок пять – баба ягодка опять. Или про то, что я неплохо сохранилась для такой-то древности, – съязвила Шаталова, не глядя на него.
– Блин, Тоня, – плюхнувшись рядом, юноша резким жестом поймал ее лицо в свои ладони. По щеке Антонины бежала одинокая слезинка. – Мне не важно, каков твой возраст. Не важно, каков мой. Ты мне нравишься, очень, вот такая.
– С морщинами и отвисающим животом? – хлюпнула носом женщина.
– Красивая. Ироничная. Добрая, – по словам произнес Даня. – Но это наши отношения, и я не хочу, чтобы какие-то злобные тролли помещали им, понимаешь?
– Да… все только и твердят о терпимости и толерантности… Что сказал тот мальчишка?
– Спросил, сколько тебе лет, – не стал таиться подросток. – Привел в пример какого-то своего знакомого… а, ну его! Этот Жирков меня всегда бесил, с пятого класса.
– Тогда чего ты завелся? – задала закономерный вопрос Тоня. – Обращай внимание только на тех, кто тебе важен. Остальные пусть бесятся, как хотят. Может, захлебнуться от собственного яда.
Такая Тоня юноше нравилась гораздо больше. Она положила свои ладони поверх его и улыбнулась:
– Поехали отсюда…
– Поехали, – согласился Даня. – И давай больше сюда не придем?
Поклон
Символ левой руки. Означает шаблонность мышления, соответствие менталитету данного народа, местности (семьи или определенного социального слоя). Также символизирует систему предрассудков, табу, искреннюю веру в различного рода суеверия и легенды. Обычно пишется холодными оттенками на очень небольшой площади вместе с пиктограммами освобождения, продвижения, перехода.
Новая дверь была намного надежнее. Толстая металлическая, с двумя сложными замками. За ней Виктория чувствовала себя намного безопаснее. А может, дело было в паре дней, проведенных вне дома. Роман оказался хозяином гостеприимным, полностью взяв на себя всю заботу о своей квартирантке. В распоряжении женщины оказалась целая комната, куда за все время проживания художник ни разу не сунулся. Да и вообще, казалось, Виктория очутилась одна в огромном доме – владелец постоянно пропадал в своей мастерской, только по вечерам выползая для совместного ужина. На второй день гостья не выдержала и заглянула в нее, застав мужчину за раскрашиваем какой-то простыни.
– Что это? – стараясь не наступить на расстеленную на полу ткань, Вика обошла Сандерса со спины. Тот вытер тыльной стороной ладони взмокший лоб и сунул измазанную кисть в ведерко с краской.
На первый взгляд, да и на второй тоже, большущий прямоугольный кусок ткани напоминал скатерть, которую невоспитанные едоки весь вечер использовали для вытирания рук: он словно весь был усеян пятнами от какого-то зеленого соуса.
– Это только первый слой, – признался Роман. – Можно было сделать трафареты, как для нанесения принтов, но я предпочитаю все делать вручную. Потом будет слой темно-зеленого для елей, светлый и темно коричневый, ну, и так далее. Всего слоев пять-семь. Я пока точно не определился.
– И что в итоге должно получиться?
– Лес.
– О, – выразив все в одном коротком междометье, присмотрелась внимательнее к «скатерти» женщина.
Теперь пятна обрели более четкую форму, хотя представить их в будущем древесными кронами не удавалось даже при наличии такого богатого воображения, как у Виктории.
– Это для моей новой инсталляции. Видишь там деревянную заготовку?
– На ручную мясорубку смахивает.
На столе, облупившееся, с глубокими царапинами громоздилось нечто с ручкой и несколькими отверстиями.
– Она и есть. Только внутри не винт с лезвиями, а барабан, на который намотается ткань. Ручку я соединю с помощью привода с подносом, на нем будут лежать бургеры, – художник поднялся на ноги, принялся размахивать руками, расписывая, как будет функционировать его творение. – Посетитель берет бургер, поднос поднимается, движение передается мясорубке, ручка вращается, все больше собирая нарисованный лес. И вот, когда поднос опустеет, все увидят это… Погоди-ка…
