– Где-где? – подумав, что ослышалась, переспросила женщина. Шапочка ли действовала или нет, но работа пока неплохо спорилась в ее руках.
– Он искал что-то для себя, а я рылся в поисках старого велосипеда. Мне спицы нужны были для одной задумки. Что? Это было одиннадцать лет назад, ни у него, ни у меня тогда не было таких денег и возможностей, чтобы заказать изготовление уникальных деталей. Мы брали то, что выкидывали другие и превращали это в искусство. Trash art чистой воды[50].
– Почти как Тим Нобл и Сью Вебстер[51], – вернулся в комнату Егор. – Только без экспериментов со светом.
– Пока, – подняв вверх молоток, которым выколачивал очередную доску, добавил Роман.
– Пока, – согласился его друг. В руках у него был небольшой радиоприемник. – Кстати, подумай об этом. Можно что-нибудь забабахать в стиле театра теней. Лех вам не рассказывал о своих зеркальных людях?
– Она не поверила, – вместо Вики ответил Сандерс. – Сказала, что такое невозможно. Помнишь, мы еще о феномене синего платья говорили?
– Белого, – упрямо возразила та. – И ты все еще не предъявил никаких доказательств! Вот давай, скажи, что тебе нужно для этого эксперимента? Сфотографируем меня на сотовый, у меня отличная камера, и посмотрим, что получиться. Давай?
– Ой-ой, кажется, тебя загнали в угол, – шаря по радиостанциям, прокомментировал из угла Егор.
– Хорошо, – согласился художник. – Только не сегодня. Вот как закончим ремонт, тогда и займусь этим, идет?
– Идет, – согласилась женщина. – Но знай, пока своими глазами не увижу, на твои россказни не поведусь!
– О, – найдя что-то подходящее, увеличил громкость Егор.
Из динамиков донеслись смутно знакомые аккорды фортепьяно, к ним присоединилась скрипка.
– А еще, – шепнул Роман Вике, – третье правило гласит, что ремонт надо делать под классическую музыку. Просто смирись. Или купи бируши.
Покой
Символ правой руки. Несмотря на название, означает вовсе не статическое состояние разума, а, наоборот, активный поиск выхода из негативной ситуации, изменение мышления для обретения чего-то нового. Пиктограмма связана с красными оттенками.
Прежде чем включить компьютер, Даня еще раз внимательно пролистал книгу. Вдруг найдется какая-нибудь подсказка или удастся перевести предложение-другое? Но нет, написанное по-прежнему оставалось иноземной тарабарщиной, и ничего не оставалось, как воспользоваться поисковиком.
Примерно две недели назад, перед осенними каникулами, Даниил поймал себя на том, что выводит на листе бумаги странные символы. Причем уже не первый раз. После разговора с Часовчук парень углубился в тему бессознательного рисования и дудлинг-картинок. Первым его творением стала разноглазая сова, вместо перышек покрытая кружками и завитушками. А потом он отпустил свое воображение на волю, и рука принялась выводить черточки и полукружья, из раза в раз повторяя одни и те же узоры. Как под гипнозом, стоило Дане чуть отвлечься, как на полях тетрадей, на клочках старых черновиков – везде снова и снова появлялись знакомые знаки.
Конечно, все можно было списать на простоту орнамента. Ничего сложного: пара линий, параллельных или пересекающихся, крестики, точки, кривые. Но Рябин, просмотрев сотни интернет изображений, стараясь найти в творениях других следы «своих» символов, ничего не нашел. Кое-где попадались схожие дудлы, но точно такие же Дани не видел нигде. На ум приходили фильмы об одержимых, малюющих своей кровью загадочные знаки, рассказы о пациентах психиатрических клиник и другие страшилки, которые принято смотреть и читать, зарывшись от ужаса под одеяло. Но Даня не считал себя ни подконтрольным злому духу, ни тем более, съехавшим с катушек. Он видел эти символы в черной книге без названия, видел всего один раз, но по какой-то причине его подсознание запомнило их, и теперь с упрямством дошкольника, исследующего глубину луж, воспроизводило их на всех доступных поверхностях.
– Вот, ты просил, – сегодня перед первым уроком подошел к Рябину Жека. – Не знаю, нафига она тебе нужна, но хозяин барин.
– Спасибо, – не стал тот распространяться о подробностях своей «рисовальной болезни». – Я верну, как только смогу.
– Да, можешь оставить себе, – махнул рукой на приданное экс-тетки одноклассник. – Я спросил у отца, про что тут написано, но он тоже не в курсе. Сказал только, что это – польский.
«Так я и думал», – кивнул про себя Даня, а вслух ответил:
– Разберусь.
