– Итак, Лех Сандерс, настоящее имя Роман Александров, – зачитывал школьник, делая одновременно пометки в своей записной книжке. – Год рождения одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертый. Ага, значит, всего-то тридцать три года… Не такой уж и старый. Так… Не женат, детей нет. Конечно, кто же за того замуж пойдет? Он, наверняка, на всю голову больной. Здоровый человек такую хренотень создавать не будет. Автор более трех десятков работ, в том числе «Уродливого котика Финки», знаменитой «Цветочной башни» и картины «Современный Христос». Ничего себе!
Даниил даже замолк от неожиданности. Он знать не знал, что одна из его любимых футболок с изображением заросшего босоногого дядьки, вещающего с трибуны, принадлежит этому Сандерсу. То есть не футболка, конечно, а сам дядька и подпись под ним, особенно нравившаяся Рябину: «Чтобы попасть в ад не требуется билета». Цитата, правда, как оказалось, была выдернута из другого произведения все того же Александрова. Большущее, во всю стену, полотно было расписано различными фразами на общефилософские темы. Видевшие его в натуре люди как один рассказывали о потрясающем эффекте полотна. Вблизи это был обычный набор слов, но стоило отойти на достаточное расстояние, как буквы собирались в группы, одна часть картины темнела, другая – светлела, и вот перед вами уже возлежит огромная голая девица. На снимках с выставки все выглядело не так внушающе.
Подросток пошевелил колесиком мышки, пока внимание его не привлекла другая фотография, относившаяся к репортажу с местной выставки. Кликнув по ссылке, Даня попал на сайт журнальчика, писавшего о культурных событиях в их глубинке. Статья о Сандерсе, видимо, являлась самой длинной за всю историю этого издания. Журналисты не скупились на громкие эпитеты, и снимали все, что попадало в поле зрения их фотокамер. На выставке были замечены несколько политиков, общественных деятелей (чья деятельность так и оставалась загадкой для этого самого общества) и крупных бизнесменов.
И тут Даниил замер. Он не мог ошибаться. Это была она – Тоня. На фотографии рядом с ней красовался видный мужчина примерно пятидесяти лет с благородной сединой на висках и ошеломляющей улыбкой настоящего засранца.
– «Руководитель компании «ДиректСтрой» Тунгусов-Майский с супругой», – по слогам зачитал школьник. – С супругой…
Так, спокойно. Даня несколько раз глубоко вздохнул, чтобы замедлить бешенный пульс. Конечно, никто не будет подписывать «с бывшей женой». Значит, они просто не афишируют свой развод. Он же видел заявление, и кольцо. Тоня носила обручальное кольцо на левой руке, как положено разведенным. Внизу стояла дата публикации статьи – «17 сентября», но сама выставка состоялась на день раньше, 16 числа. В день, когда они с Шаталовой встретились, точнее, когда Рябин угодил под колеса ее автомобиля.
«
– Они не вместе. Они расстались, – несколько раз повторил Даня.
Его все еще потряхивало от неожиданного открытия. Он узнал, что бывший Тони вовсе не жирный лысый мужичок с потными ручками. А о том, каковы руки Тунгусова-Майского на ощупь школьник знал доподлинно. Потому что не далее, как позавчера, здоровался с ним.
Даниил как раз вернулся с очередной прогулки вместе с Тоней. Отпуск у Шаталовой давно закончился, но она находила время встретиться со своим ангелочком хотя бы пару раз в неделю. Пусть их свидания были коротки, но теперь они не ограничивались променадом около городского пруда или походом в закусочные. После того столкновения с Жирковым в «Сюзанне» юноша все чаще стал проводить вечера в квартире Тони. Она все-таки нарушила правила, и парочку законов. И Даня до сих пор не мог забыть, насколько это приятно. Все впечатление от того головокружительного полета испортила сама Шаталова. Когда они устали настолько, что больше не могли двигаться, она прикрыла глаза рукой и вздохнула:
– Прости меня, ангелок…
– За что, Тонь? – не разобрался Рябин, за что тут можно просить прощения.
– Не надо нам было. Это зашло слишком далеко, – глухо простонала женщина.
– О чем ты? – снова спросил парень, но ответа так и не получил.
Шаталова поднялась с кровати и поспешила скрыться за полупрозрачной дверью ванной комнаты. Он не рискнул последовать за ней. Но ее слова стали той самой проклятой ложкой дегтя в огромной бочке меда.
