– Как обычно, – пожала плечами женщина. Теперь она выстраивала орешки, словно солдат в несколько линий. – Сладкий стол, дискотека. Дети предлагали сходить куда-нибудь в кафе, поесть пиццы, но родительский комитет против. Да и, честно говоря, я не представляю, как можно разместить двадцать шесть человек в «Городе солнца». Залы там маленькие, это надо тогда заранее бронировать целое помещение. А тащить их в «Рыбешку» – нет, увольте. Они сразу разбегутся по всему торговому центру, где потом их выискивать? А что твои?
– Мои? – Пример оказался заразительным. Валентин подцепил из блюдца несколько орешков и принялся набирать свое войско. – Сказали, что ничего отмечать не будут. Типа, они уже взрослые для утренников. Ага, а сами недавно устроили забаву – в «ручеек» всем классом играли. Хуже детсадовцев. Знаешь, Люд, я за них боюсь. Вот честное слово. Они ведь не понимают, какие на самом деле еще не зрелые. Думают, раз паспорт получили, школу окончили, то многое о жизни знают и могут сами принимать решения. Я на их фоне дураком кажусь – до сих пор к матери с отцом советоваться прихожу.
– Что же ты предлагаешь? До сорока лет паспорта не давать? – пошутила Люда.
– А что, может и так, – совершенно серьезно ответил Валентин. – До сорока не до сорока, а пока человек не сдаст экзамен на знание, скажем уголовного кодекса или хотя бы Конституции, пока не получит профессионального образования, полноправным гражданином его не считать. Это ведь легко – состряпать книжечку с печатями и подписями. Но ведь паспорт – не проездной билет в трамвае. Вот тот же аттестат об образовании, он ведь не выдается всем без разбора, так? Ты должен десять лет отучиться и не просто отучиться, а хотя бы на оценку «удовлетворительно» по всем предметам. Должен выдержать целый ряд испытаний и экзаменов. При этом половина того, что преподается в школе, тебе потом не понадобиться. Треть так точно. А чтобы стать полноправным гражданином не надо ничего. Просто подать несколько бумажек в соответствующую контору. Но если ты забудешь валентность углерода или перепутаешь годы правления какого-нибудь короля Франции, тебя, максимум, засмеют. А нарушив закон, о котором ты и не знал, можно и в тюрьму загреметь. Но почему-то историю зубрят с пятого класса, а простейший этикет в школе не преподают. Правила дорожного движения учат только водители, хотя участниками движения считают и пешеходов, и велосипедистов, и даже пассажиров общественного транспорта. Мы учим арифметику, но не знаем, что делать, если нас в магазине обсчитали. Такое ощущение, что сама профессия учителя обесценилась. Мы как робототехники: есть программа, которую надо впихнуть в машину, потом оценить, хорошо эта программа выполняется или нет. Если плохо – поставить двойку, если хорошо – пятерку. Все. А потом эти механизированные дети выходят из школы и не понимают, что дальше? Как жить в этом мире?
– У них есть родители, – возразила Люда.
– Которые тоже ничего не знают, – парировал Валентин. – Мой отец десять лет назад вышел на пенсию. Моя мать всю жизнь работала на одном предприятии, и разбирается только в производстве сыра и масла. Да, у них есть так называемый жизненный опыт, то есть совокупность набитых за жизнь шишек. Но опыт тот приобретался во времена, когда на прилавках было всего три вида колбасы, а послать письмо в другой город было проще, чем позвонить туда. Нет… это все не то.
– И что? Понятия добра и зла за эти годы также изменились? – Наконец, закинула себе в рот Люда несколько фисташек. – Или Земля стала крутиться в другую сторону?
– Иногда мне кажется, она не просто в другую сторону крутится… она вовсе с оси сошла, – понуро пробормотал Валентин.
Какой-то невеселый у них выходил разговор. Неплохо поменять тему, но ничего умнее приближающегося нового года на ум не приходило. Если бы они с Людой были близки, Валентин имел бы право расспросить ее о чем-нибудь более интимном. А о кино, книгах и музыке – трех китах, на которых держатся все светские беседы – коллеги и так болтали постоянно.
Блуждающий по залу взгляд женщины вдруг остановился. Неочищенный орешек выпал из пальцев. Валентин оглянулся, ожидая увидеть все, что угодно, начиная от вооруженного автоматом бандита, заканчивая мэром города в сопровождении пары полуобнаженных красоток. Даже приготовился, если что, хватать Люду и бежать с ней к ближайшей двери, но никакой угрозы не обнаружил.
В паб вошли двое: высокий светловолосый юноша и с ним дама лет тридцати пяти. Самые обычные посетители. Ни зеленой кожи, ни дополнительной пары рук, ни нимба над головами. Только вот Людмила по-прежнему не отводила от вошедших глаза, которые сначала недоверчиво сощурились, а теперь становились все шире.
– Это же Рябин из одиннадцатого «В», нет? – с легким замешательством опознал Валентин посетителей. – Кто это с ним?
– Не знаю, – честно призналась Люда. – Но на подругу матери она не больно тянет.
– О чем ты? – продолжая следить за парой, спросил физик.
