– Ладно, – подозрительно легко согласился Доброслав. Но я видела, с каким выражением лица тот выслушивал старика. Челюсти мужа сжались, дыхание замедлилось, словно он готовился броситься в бой. – Буду думать о хорошем.
Я все еще не могла привыкнуть к тому, что больше не надо задирать голову, чтобы посмотреть Славе в глаза. Не могла привыкнуть к тому, что за всем приходится ходить самой, не могла привыкнуть к шороху шин и легкому поскрипыванию колес. В первый раз, когда пришло время Славе купаться, он кинул в меня расческой.
– Выйди, – орал он, как ненормальный. – Выйди отсюда!
Мне пришлось подчиниться, но пока мужчина мылся, я мучительно прислушивалась к каждому плеску. Спустя двадцать томительных минут он сам открыл дверь и тихонько позвал меня:
– Лера, подойди.
– Да, – как ни в чем небывало появилась я перед грозны очи барина.
– Помоги мне отсюда выбраться, у меня голова кружится.
Дело было вовсе не в голове, и я это отлично знала. Доброслав мог двигать ногами, но те плохо слушались. Кое-как, одной рукой держась за краешек ванной, другой – за мое плечо, он перешагнул на резиновый коврик. В мою сторону Слава старался не смотреть. Мне же оставалось усиленно делать вид, что не замечаю его слезы, собравшиеся в уголках глаз. Потом он вытирался. Сам. Руки едва заметно дрожали, не понять – болезнь тому виной или переживания. Я тем временем вытирала брызги на полу.
– Иди, – глухо, невнятно. – Я дальше без тебя.
Пришлось оставить его. Сесть в гостиной и включить телевизор. Громко, чтобы не слышать повторяющихся размеренных ударов кулака о колено. Чтобы Слава не услышал в свою очередь мой плач. До конца дня мы старались не пересекаться, хотя двухкомнатной квартире это довольно сложно сделать. Ничего, выкрутились. Слава сушился феном на кухне, пока я закидывала вещи в стирку и убирала флакончики с шампунями и мылом обратно в шкафчик. Потом он перешел в гостиную, а я отправилась читать книгу в спальне. Муж сам перебрался в кровать, благо, она у нас довольно низкая. И к тому времени, как я закрыла глаза, уже крепко спал, повернувшись ко мне спиной.
Лекарства, напоминания, развешенные по всей квартире, словно перья огромной чудной птицы, угодившей в терновый куст. Все вернулось на круги своя, кроме ежедневных прогулок. Спускать и поднимать Доброслава вместе с коляской в одиночку я не могла, так что пришлось ограничиться выездами на балкон. Каждый день, понемногу, мы занимались специальными упражнениями, чтобы мышцы на ногах окончательно не атрофировались, а главное, чтобы мозг не забыл, какие к мышцам надо слать сигналы. Но ни к середине, не к концу декабря Слава так и не пошел. Максимум, чего мы добились, так это передвижения с опорой на два костыля. Но в основном Слава предпочитал просто сидеть в кресле или на кровати. Выданную больницей коляску пришлось вернуть, и я не знала, как еще заставить мужа двигаться. К тому же мой больничный давно подошел к концу, так что пришло время вернуться к работе. Оставлять мужа одного даже на полдня я категорически отказывалась. Но на предложение пригласить к нам свекровь, Доброслав ответил категоричным «нет».
– Ни в коем случае! Я еле уговорил ее не приезжать, а ты хочешь поселить этот причитающий фонтан слез тут?! Лера, если моя мать увидит меня в таком состоянии у нее случиться удар. Прошу тебя, не превращай мою жизнь в бесконечные поминки. Давай наймем сиделку, а?
– За какие деньги?! – впервые за несколько дней взорвалась я. – Ты не работаешь, у меня зарплата двадцать три тысячи. Одни твои лекарства нам в десятку обходятся, и ты желаешь, чтобы я еще семь-десять тысяч отваливала незнакомому человеку? Слава, я понимаю, ты не хочешь шокировать свою мать. Но и ты пойми меня правильно: мы не настолько богаты, чтобы беречь чьи-либо нервы.
– Только не мать… прошу! – даже руки умоляюще сложил.
– Хорошо. Я посоветуюсь с Алисой Григорьевной. Может, у нее какой вариант найдется… не знаю…
Тем же вечером я поделилась своими переживаниями с дядей Аликом и получила неожиданный ответ:
– Почему ты раньше ничего не сказала? Я тут сижу в своей берлоге, и поболтать не с кем, а моя Лера какую-то там сиделку звать собралась! Ишь, чего удумала. Да я завтра же к вам приеду. Во сколько ты на работу уходишь? Вот, ровно в полседьмого жди.
Не знаю, о чем эти двое разговаривали и чем занимались, пока меня не было, но уже через неделю дядя Алик и Доброслав стали не разлей вода. Они и прежде неплохо общались, а тут я вовсе почувствовала себя лишней. Особенно, когда однажды в пятницу вечером вернулась с родительского собрания и застала обоих мужчин за просмотром какой-то комедии. Оба хохотали так, что их смех был слышен еще в подъезде.
– Что у вас творится? – быстро скинув обувь, проскользнула я в комнату.
– Садись, Лерик, с нами, – обратил в мою сторону красное, с сияющими глазами лицо любимый. – Мы с Аликом тебе омлет оставили, закачаешься!
– Омлет… хорошо.
