Больше они о разводе не заикались, хотя Доброслав чувствовал, рано или поздно они с Лерой вернуться к этому разговору. И он не ручался, что тогда все пройдет также гладко. А пока приходилось наблюдать за тем, как жена нервозно потирает одну руку другой, как снова и снова перекалывает волосы, поправляет бант на блузке и манжеты рукавов. Они пришли на прием заранее, и вот уже полчаса сидели под дверью кабинета. Хотелось есть, хотелось воды, но ни того, ни другого было нельзя. Только и оставалось, что сглатывать вязкую слюну да заглядывать через каждые пять минут в телефон.
– Проходите, – с правой стороны длинного коридора показалась коренастая фигура врача.
– Подождешь меня? – обратился Доброслав к жене.
– Куда я денусь, клещик ты мой, – притворно скривилась та.
– А за козла ответишь, – хмыкнул мужчина.
В процедурном кабинете стояла готовая каталка. Врач взял у Славы все бумаги, сел за стол, а сам указал на нее:
– Раздевайтесь до пояса и ложитесь на правый бок. Процедура безболезненная, так что бояться нечего. Значит, вас прислала Александрова?
– Да, Алиса Григорьевна, – Доброслав послушно стянул свитер, потом расстегнул рубашку. Врач внушал доверие одним своим видом. Из-под синей шапочки торчали седеющие волосы, руки не совершали ни единого лишнего движения, а в глазах читалось отражение недюжинного ума. И Слава не удержался от вопроса. – Скажите, что вы о ней думаете?
– В каком плане? – Пальцы с зажатой в них ручкой замерли над карточкой пациента.
– Она толковая или так себе?
– Алиса Григорьевна одна из лучших специалистов, которых я знаю. Во всяком случае, в нашем городе. А что, у вас возникли сомнения в ее компетенции?
– Не то, чтобы сомнения, – промямлил Доброслав, залезая на каталку. – Она кажется слишком неуверенной, я бы выразился так.
Врач поднялся, подошел к раковине и начал тщательно мыть руки. Слава не мог видеть его лица, но по голосу понял – тот честно выражает свое мнение.
– Наша профессия не терпит самоуверенности. Если вам выписывают лекарство и при этом говорят, что оно тут же вас исцелит – вот где подвох. Настоящий врач никогда не может быть на все сто процентов уверен в том, что делает. Потому что каждый пациент, как и его недуг, уникальны. Нельзя прописать одни и те же таблетки, скажем, от головной боли и ждать, что на всех они подействуют одинаково. Как и нельзя по двум-трем симптомам из учебника поставить диагноз. Уверяю вас, если Алиса Григорьевна кажется неуверенной, это вовсе не означает, что у нее не хватает квалификации или знаний. Надеюсь, мой ответ вас устроил?
– Более чем, – не стал больше допрашивать врача Слава.
– Согните ноги и как можно сильнее прижмите их к телу. Так, хорошо. И голову, опустите ее… отлично.
Доброслав согнулся на кушетке в позе эмбриона, так что почувствовал, как начинает тянуть мышцы спины. Поза была крайне неудобной, зато позволяла максимально растянуть позвоночник и увеличить пространство между позвонками. К коже прикоснулись чем-то прохладным, запахло спиртом. Слава попробовал максимально расслабиться, что в его положении было довольно сложно.
– Дышите носом и думайте о чем-то приятном, – посоветовал врач. – Я сейчас сделаю укольчик, потерпите немного.
Что-что, а терпеть мужчина давно привык. Только втянул через сжатые зубы воздух, когда длинная игла прошила спину. Неприятно, но не так страшно.
– Не шевелитесь, – попросил доктор.
Пришлось послушаться. Пока позади него колдовал кудесник в синем одеянии, Доброслав пытался мысленно доказать один из геометрических постулатов. Математика всегда приносила ясность в его мысли. Изящество ее формул и постоянство законов восхищала мужчину, давала некую уверенность в том, что в этом мире есть хоть что-то незыблемое, что-то крепкое.
– Вот так. Все, сейчас я выну иглу и заклею место прокола. Старайтесь особенно не двигаться.
После процедуры Доброслава отвезли в палату. Какой бы, на первый взгляд, пустяковой она не выглядела, однако, пару часов после пункции не разрешалось даже садиться. Молоденькая медсестричка померила Славе давление, прощупала пульс и, наверное, раз пять спросила, не кружится ли у него голова.
– Все нормально, – успокоил ее, а заодно и пришедшую следом за ним Леру. – Вы не знаете, когда будут готовы анализы?
– Дня через три. Но это вы еще уточните у своего доктора.
Глаза закрывались сами собой. То ли это была реакция на забор ликвора, то ли он просто не выспался. А еще почему-то резко заболели кончики пальцев на левой руке. Интересно, это нормально? Доброслав попробовал как-то изменить положение, покрутил плечом, но вместо облегчения вдруг ощутил, как его черным непроницаемым мешком накрывает темнота. Рука дернулась сама по себе, вслед за ней нога, и вот уже все тело затряслось в судороге. Он едва слышал тонкий голосок, прорывающийся к нему словно через перьевую подушку:
– Что с вами?
– Слава, Слава! – вскрикнула жена, а потом и звуки, и свет выключили.
В себя Доброслав пришел, лежа уже на другом боку. Каждый мускул болел, на него навалилась неимоверная усталость. Едва разлепив глаза, мужчина увидел заплаканное лицо Леры:
