Эран как раз подумала, что это было бы то, что надо, — Киа, Сифнос или Эбея, каждый из которых она тщательно изучила по путеводителю. Очевидно, они не смогут поехать на материковую часть в июле — все говорят, что там настоящее пекло.
Значит, компромисс. Большой остров. Со множеством укромных уголков…
— Как насчет Крита? Все говорят, что он очень красивый и там полно развлечений — купание, яхта, все, что угодно, — сказала Эран.
Казалось, тело Бена неожиданно стало совсем бескостным, когда он допил свое пиво и расслабленно обвис на стуле.
— Хорошо. Если мы можем улететь прямо отсюда, а то мне кажется, что я больше не выдержу переездов. Ты это организуешь, пышечка? — спросил Бен.
Эран нравилось это прозвище, которым Бен иногда ее называл. Ей нравилось устраивать для него что-то хорошее, она чувствовала себя нужной, полезной, взрослой. Когда они приедут на Крит, Бен будет ей благодарен, что она выбрала такое подходящее место для отдыха.
— Хорошо. А ты знаешь, что «трубы Пана» родом из Греции? Это были самые первые гобои. Это очень музыкальная страна, — сказала Эран.
— Правда? — спросил Бен.
Эран сама только вчера узнала об этом, но подумала, что это может развлечь его. Естественно, Бен не споет больше ни одной ноты этим летом, если она как-то может повлиять на него. Певцы, которые перенапрягают свой голос, мучаются потом от утолщения связок, которые бывают не только очень болезненными, но и периодически воспаляются. Напрягать его голос — все равно что поставить ящик кирпичей на хрупкую китайскую вазу.
Подавшись вперед, Кевин подхватил:
— Тебе нужен полный покой и хороший отдых. Я хочу, чтобы у тебя был абсолютный перерыв в делах и чтобы ты делал все, что скажет Эран.
Ко всеобщему удивлению, Бен свирепо посмотрел на него:
— Кевин, Эран не моя мать, и я не ее ребенок.
Очень быстро, как бы случайно, Эран перевела взгляд на купол собора Святого Марка, на проплывающие мимо гондолы.
— Я собираюсь просто купаться и загорать, а Бен может делать все, что захочет, — сказала она.
Вот так и надо управлять мужчинами, говорила ей Аймир. Ты даешь им иллюзию свободы, ощущение того, что они все решают сами, даже когда это не так. Большинство из них и пяти минут не могут пробыть в этом состоянии, но им важно просто сознавать, что правила диктуют они. Это была маленькая игра, в которую играют люди, — глупая игра, которую феминистки игнорируют, но у них и нет таких парней, как Бен!
Естественно, что вскоре Бен опять уже всем улыбался.
— Да, я хочу взять напрокат мотоцикл и научиться кататься на водных лыжах. Там, на Крите, это все есть, наверное? — спросил он.
Не имевшая об этом ни малейшего понятия, Эран уверенно закивала головой:
— Да, мотоциклы, магазины, ночные клубы, все, что пожелаешь. Всего три концерта — и ты будешь свободен, как птица! Ты уже придумал темы для Флоренции и для Рима? — спросила она.
— Да. Возрождение для Флоренции и гладиаторы — для Рима. Пора нам искать нужный реквизит, — сказал Бен.
Эран знала, когда он говорит «нам», он имеет в виду ее. Бен будет очень занят с репетициями, он не может все делать сам. Настолько же, насколько ему нравилась аура независимости, настолько же он на деле зависел от окружающей его команды. Как цирковые акробаты, они должны были работать все вместе, чтобы удержать Бена на вершине. Он преодолел миллионы миль от улицы в Северном районе Лондона с тех дней, когда во всем мире был только он — и пианино.
Это было просто сверхъестественно, думала Эран четыре дня спустя в Неаполе. Как будто прочитав ее мысли, Бен распрощался со всем, что стало частью его тщательно разработанного действа. Одетый в обычные черные брюки к в белую рубашку без воротника, застегнутую до верхней пуговицы, он просто вышел на сцену, сел за инструмент, освещаемый одиноким лучом прожектора, и заиграл. Озадаченная Публика замерла в недоумении. Многие из них купили билеты, узнав, что их ожидает зрелищное представление, а сцена была темна, музыканты — неразличимы. Потребовалось значительное время, чтобы до всех дошло, что сегодня главной будет музыка, и не все это одинаково восприняли. Даже когда Бен, удерживая микрофон обеими руками, пел самым задушевным, самым доверительным за весь тур голосом, Эран чувствовала общее недоумение. Почему Неаполь лишили того, что было представлено в каждом городе? Было ли это специально подстроено? Бен ничего не объяснил, он вообще ничего не сказал потом по поводу того, что некоторые зрители были в восторге, а те, кто пришел развлечься, — ушли сбитые с толку и рассерженные. На следующий день рецензии были весьма двусмысленными, они намекали, что если «Бен Хейли — исполнитель классики, рядящийся под рокера, играющий и дразнящий тех, кто пришел его послушать, забавляющийся фактически со всеми жанрами, от которых зависит его карьера, и если он лелеет амбиции о выступлениях в камерных салонах и в Альберт-Холле, то пусть уезжает обратно в свою Англию и занимается этим там».
