Выдержат ли их взаимоотношения испытания или изменятся? Или они перерастут во что-то большее, Эран и Бен справятся со стрессами, с постоянными разъездами, с деньгами, которые разрушили уже столько же любовных пар, скольким они же и помогли? Собственный брак Кевина пошел ко дну много лет назад, разбившись о рифы кочевой жизни, жизни ночной и постоянных требований бизнеса. Половина группы была в разводе или жили по отдельности, два или три музыканта находились в паутине склочных бракоразводных процессов.
Эран была очень сильной как профессионал. У нее хорошие мозги, и она быстро училась. Но Кевин не был уверен, была ли она настолько же сильной и в личной жизни. И если многие современные женщины требовали независимости, признавали это самой главной частью своей жизни, то Эран была другой: ей в первую очередь была нужна любовь и защита. Бен-исполнитель был очень важен для нее, но Бен-мужчина был для нее опасен… Рано или поздно Эран захочется надеть на палец обручальное кольцо, завести семью, детей, а для Бена это будет время, когда вокруг него будут ходить хороводы роскошных девиц-фанаток, готовых провести с ним хоть одну ночь.
Бен был сильно влюблен в Эран. Это проявлялось во всех мелочах, во взглядах и прикосновениях, в объятиях и улыбках, в том, что трудно передать словами, но что говорит само за себя лучше всяких слов. Само присутствие Эран придавало Бену силы выражать такую гамму эмоций в своей музыке — от нежности до страсти, от целомудрия до оскорбительной брутальности. С точки зрения техники исполнения он был перфекционистом, но Бен никогда не «насиловал» мелодию. Он знал цену пространству и спонтанности — и ирония была в том, что однажды это могло оказать на Эран обратное воздействие. Понимает ли она, какую тяжкую ношу на себя взяла? В ее-то двадцать лет — вряд ли! Сегодня вечером ее воздушный змей летит высоко в небе и, возможно, она полагает, что так будет всегда. Но с воздушными змеями так не бывает: они взмывают и падают, воспаряют вновь и опять стремительно падают. Для того чтобы управлять ими, необходимы навыки, терпение, опыт.
Сказать ли ей об этом? Следует ли ему предупредить Эран? Кевин подумал, что да, он просто обязан… Но не сегодня. Не сейчас, когда ее лицо сияет радостью и любовью. Каждому нужен этот период в жизни, период абсолютного счастья. Даже если он был очень короткий, сами воспоминания о нем позволяли просто выживать впоследствии, когда пламя затухало и любовные огни угасали…
Бен лежал на спине, и на его лице было отстраненное выражение, которое говорило, что шоу уже закончено и занавес опущен. Рядом с ним, опираясь на подушки, сидела Эран и делала записи в дневнике, который она вела с недавнего времени. Она думала, что запомнит каждую деталь этих гастролей, этого волшебного тура, а все говорили — нет, забудет. Через год-два, когда она будет читать свои записи, просматривать фотографии, она сама будет удивляться.
Эран решила сохранить все, радуясь новому фотоаппарату, который ей подарил Бен. Но фотографии запечатляли только отдельные сцены, моменты; а на этих страницах она зафиксирует мысли, свои чувства. Эран сосредоточенно писала, когда Бен повернулся и положил свою ногу поверх ее ноги.
Что-то, связанное в воспоминаниях с его запястьем, бросилось Эран в глаза, когда Бен отбросил смятую простыню. Его кожа выглядела подчеркнуто смуглой на фоне белой простыни, но это было что-то другое — изгиб запястья, его линия, которые всегда восхищали ее. Очень изящное, очень чувственное.
— Вчерашний вечер был просто потрясающим! — сказал Бен.
Эран не поняла, что он имел в виду — шоу, банкет или тот восхитительный секс, которым они занялись потом. Но ведь вообще все было невероятным вчера!
— Невероятно, да. Я пытаюсь найти слова, чтобы описать все это, но не могу их подыскать, — отозвалась Эран.
— Я чувствую… я чувствую, что я вошел в форму, все словно собралось воедино, — энергично сказал Бен.
— Я согласна. Я как раз думаю, как костюмы и грим расширяют творческие границы. У тебя в шоу есть все элементы оперы, — сказала Эран.
— Это точно. Я начинаю осознавать, что рок-музыка может быть всем, чем ты только пожелаешь! Тебе необязательно быть грубым и неотесанным, грязным, и ненавидеть весь мир, чтобы произвести впечатление. Есть огромное пространство для гораздо большего! Я опасался, что для меня этого будет недостаточно, но сейчас меня это вполне удовлетворяет, — сказал Бен.
— Ну, многие музыканты тоже используют костюмы, как и ты. Элвис, например, делал это. Но я не могу вспомнить никого, кто так же бы лез из шкуры, как ты вчера. Не так уж много есть певцов, которые при этом были бы пианистами такого же уровня, атлетами и танцорами, — отозвалась Эран.
— Я был на высоте? — спросил Бен.
— Полностью. И Кевин тоже. И публика. Но и ноты, и слова были очень естественны… у каждой песни была своя сущность, — сказала Эран.
— Ты не возражаешь, что теперь не только ты пишешь тексты песен, Эран? У тебя нет такого чувства, что о тебе должны больше говорить и больше тебе поручать? — спросил Бен.
