Алик часто развивал мысль о том, что, если попросить у женщины поесть, ее можно брать голыми руками, потому что у нее инстинкт кормить, рожать, утешать и вытирать сопли. Шибаев с ним не соглашался не потому, что не верил, а из принципа, лишь бы возразить. Хотя усвоил еще во время скандалов с бывшей женой Верой, что попросить накормить действительно беспроигрышный вариант. Если посреди криков о несостоятельности вдруг погладить себя по животу и сказать, а чего-то покушать охота, это срабатывает мгновенно, и у
– Ой, конечно, у меня есть тушеное мясо с картошкой, будете? – встрепенулась девушка, и слезы мигом высохли.
Шибаев кивнул, и она побежала на кухню. А он почувствовал болезненный спазм в желудке и представил себе полную тарелку тушеной с мясом картошки. Пошлость жизни в том, что страдания страданиями, а жрать хочется. Он принюхался – пахло вкусно. Даже звяканье вилок вызывало слюноотделение и новый спазм в желудке.
– У меня есть вино, хотите? – спросила девушка.
Шибаев кивнул. Он подумал, что надо бы позвонить Яне, извиниться, но решил, что забежит к ней утром – извиняться лучше, глядя в глаза тому, кого обидел. Оля достала из серванта бутылку, протянула Шибаеву. Шестым чувством он понял, что вино она купила для него. Он ощущал, что она смотрит на него, разглядывает украдкой, но делал вид, что не замечает, так как страшно увлекся возней с пробкой. Шестое чувство также подсказывало ему, что нужно уносить ноги – одинокие девушки опасны, так как полны надежд и ожиданий. Оля нравилась ему, симпатичная девушка, но… но искры не было. Не совпадали они. Возможно, встреться они в романтических обстоятельствах, допустим, если бы он спас ее от бандитов, а потом утешал, испуганную и рыдающую… Тогда да! Она сказала, что после убийства Тины боится оставаться одна… Ну, боится, всякий бы боялся. Но она работает, учится, тратит на транспорт часа два, а то и три в день, а еще по магазинам пробежаться, посмотреть, где чего дают, да в гастроном заскочить, да приготовить… У нее попросту нет времени на дурацкие страхи, тем более она далека от компании Тины. Они бегали по разным дорожкам, практически не пересекаясь, а потому страх девушки слегка… как бы это… наигран и не что иное, как кокетство! И то, что она позвала его, Шибаева, говорит не о страхе, а о желании видеть его и познакомиться поближе. Вот так, не надо быть ясновидящим. А что он? Шибаев разливал в бокалы вино, нарочито медленно, с удивлением отдавая себе отчет, что не хочет! Ничего не хочет, и сейчас попросту обманывает эту славную девушку. А почему не хочет? Что мешает? Черт его знает! Стар, устал, не нужно, недужно… Ну, стар – это неуместное кокетство, но, с другой стороны, раньше такие вопросы он себе не задавал, а протягивал руку и брал. А сейчас… И Яна здесь, скорее всего, ни при чем. Как говорит мудрый Алик, наступает время, когда мужчина переходит с фастфуда на приличный ресторан, где на столиках белые скатерти и хрустальные солонки. Мудрый Алик! Шибаев не удержался от хмыканья и замаскировал его под кашель. Кто переходит, а кому и фастфуд сойдет. По обстоятельствам.
– Я видела его однажды, – сказала девушка. – Они ссорились!
Шибаев понял, что она говорит о Тине и ее друге… как его? Вите Косых.
– Что он за человек?
Девушка пожала плечами:
