Театр абсурда продолжался! Дрючин пустился во все тяжкие и врал напропалую. Шибаев чувствовал уже не злость, а оторопь, и впервые мелькнула мысль: неужели Алик так глубоко увяз в любви и страсти? Или с ума сошел? Действовать с таким напором и креативом… Это, знаете ли, не всякому дано! И годы прекрасной мужской дружбы коту под хвост. А еще говорят, что женщины – предательницы! А тут мужская особь, да еще и адвокат, блюдущий букву закона! Это он, Шибаев, зачастую переступал эту самую букву, оглянувшись, не видит ли кто, он, но не Алик! И вдруг такой феерический набор гадостей, вранья и предательства! Любовь? Так что же она такое, эта ваша любовь?
Все эти сумбурные мысли проносились в голове Шибаева, пока он столбом стоял у стола Галины Николаевны.
– Да, Алик… он такой, – выдавил из себя Шибаев в ответ на вопросительный взгляд пожилой дамы, встревоженной его молчанием. – На все способен… В смысле, на все хорошее.
– Яночка у себя, я ей только что звонила, она попросила сделать кофе. Я уже хотела идти, а тут вы! Вы умеете варить кофе?
– Она одна?
Вопрос вылетел невольно, Шибаев не собирался спрашивать ни о чем подобном, а потом если Галина Николаевна собиралась подняться сварить кофе, то ежу ясно, что никого, кроме Яны, там нет. Уж на все руки специалист Дрючин как-нибудь управился бы с кофе. Вопрос свидетельствовал об обиде и ожидании новых пакостей от бывшего друга Дрючина.
– Яночка одна, Алик побежал в аптеку, там доктор написал целый список, чего надо.
Шибаев взлетел по ступенькам, рванул дверь. Яна лежала на диване, укрытая пледом. Шибаев опустился на пол у дивана, прижался лицом к ее руке.
– Саша, откуда ты взялся? – обрадовалась она. – Ты уже вернулся?
– Вернулся. Как ты?
– Хорошо! У тебя все в порядке? Алик говорил, какие-то проблемы…
Алик говорил! Шибаев готов был зарычать от негодования, но только и сказал:
– В порядке. Проблемы есть, но решаемые. Сейчас главное ты. Галина Николаевна сказала, ты хочешь кофе.
– Хочу!
– Может, яичницу? Тебе надо кушать, вон зеленая какая!
– Зеленая? Правда? Я всегда была сиреневая…
Шибаев рассмеялся – у нее было необычное чувство юмора.
– Лучше свари яйцо, всмятку. Умеешь? Алик сказал, ты совсем не умеешь готовить.
– А что он еще сказал?
– Он рассказывал, как вы вместе расследуете разные преступления и у вас очень опасная работа, что он мозговой центр, а ты практик.
Практик – понимай, второй номер. Дрючин планирует, он, Шибаев, говорит «есть!» и бежит исполнять.
– Так и сказал? – преувеличенно удивился Шибаев. – Так все наши секреты и выложил?
Яна рассмеялась.
– Я никому не скажу, честное слово!
– Смотри мне. Что-то он зачастил к тебе, не находишь?
– Ты ревнуешь?
– Ревную, конечно. Алик не рассказывал, какой я ревнивый?
– Не рассказывал! Он вообще все больше стихи читает.
– Стихи… – проворчал Шибаев. – У вас, девушек, одни стихи на уме. О любви стихи?
Ответить Яна не успела. В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения войти, в гостиную влетел Алик Дрючин с сумками и букетом красных роз. При виде Шибаева он застыл с выпученными глазами. Шибаев чертыхнулся.
– Алик! Заходи, – прощебетала Яна. – Саша вернулся, и мы как раз говорили о тебе.
– Ага, Дрючин, я вернулся, и мы тут о тебе говорили, – подтвердил Шибаев. – Садись, в ногах правды нет. А я пойду кофе варить. Будешь?
Алик неуверенно кивнул, и Шибаев представил себе напуганного кролика, прижавшего уши.
– Варить яйца ты бы мне не доверил, а кофе я могу, правда? Кофе любой дурак сможет, да, Дрючин? Заходи, садись, чего стоишь как неродной? Это что? Продукты? Молоток! Давай! – Он протянул руку, и оторопевший Алик сунул ему сумки.
Театр абсурда продолжался. Шибаев принес на подносе три чашки кофе, строго попенял Алику за то, что он не убрал с журнального столика всякое барахло вроде пульта, детектива в пестрой обложке и пачки салфеток, и послал на кухню за сахарницей и сливками. Алик не посмел ослушаться и нехотя поднялся, метнув в Шибаева ревнивый взгляд.
Потом они пили кофе, Алик молчал, Шибаев разливался о погоде и лыжной вылазке в Еловицу – как только выпадет снег, так сразу. Хочешь с нами, спрашивал он Алика, прекрасно зная, что тот терпеть не может лыж, так как когда-то заблудился в лесу, целый день не мог найти тропу и испугался, по его собственному выражению, «до зеленых соплей». Кроме того, он вечно мерзнет. А мы с Яночкой собираемся, бил и колол Алика Шибаев, там такие ели и сосны, а воздух, а сугробы, а лесной ручей! Я, ребята, обязательно покажу вам лесной ручей, о нем мало кто знает, он даже в морозы не застывает, журчит себе и журчит…
