И в итоге привычно затаился за снегом и инеем на ветвях. В сердце поселилась непривычная, странная боль, как будто даже не его собственная… А причиной были ее слезы.
Не плакала бы ты на таком морозе, огненная девушка…
Рэлико, словно прочитав его мысли, опять упрямо вытерла щеки, подхватила елочку, поставила ее в ямку и, аккуратно придерживая ствол одной рукой, принялась подгребать землю другой.
Ланеж пригляделся — и впрямь корешки появились… Может прижиться.
Вздохнув, укрылся невидимостью, чувствуя, как она быстро тянет силы. Надолго его не хватит… Осторожно, боясь выдать себя, придержал ствол елочки, чтобы не покосилась, пока его наликаэ приминает и утаптывает землю. Задержал дыхание, когда ее рука, перемазанная землей, на миг коснулась его пальцев, облаченных в черные перчатки…
Замуж? Такую юную, чистую, полную детской непосредственности? Как это ее родителям вообще в голову взбрело…
Надо будет все-таки изучить человеческие традиции. Пожалуй, весной он будет ехать очень медленно, приглядываясь к людям по-новому.
Его огненная девушка погладила елочку по веткам.
— И ведь понимаю, что родители, по сути, правы, — с горечью произнесла Рэлико. — Что в восемнадцать лет чаще всего помолвки и заключаются… Сначала выдают замуж, а там уже, с благословения мужа, заниматься делами… но до последнего думала ведь, что родители так не поступят. Подумаешь — выждать год-другой, как будто в наши дни никто так не делает… А они — традиции, традиции… — прерывисто вздохнула, сгребла в ладони снег, снова замерла, думая о чем-то… Наконец встряхнулась и энергично забросала им землю. Подумала и насыпала немного на ветки.
— Ну вот. Словно всегда тут стояла.
Ланеж сосредоточился, напряг зрение, выискивая нужного духа.
Припал к земле, поклонился. Тихо шепнул:
— Помоги, пусть приживется…
Один из лесных духов плодородия — забавное согбенное создание, больше всего смахивающее на пенек с сучковатыми ножками и ручками — склонил набок мохнатую зеленоватую голову, смешно торчащую из «сруба». На ней выделялись два больших черных глаза, которые серьезно, вдумчиво посмотрели на Ланежа.
— Не откажи, Адаш, — серьезно попросил снежный бог.
Дух перевел взгляд круглых глаз на девушку. О чем-то серьезно поразмыслил, глядя, как та напоследок голыми, покрасневшими на морозе руками приминает снежок под елочкой, поглаживает колючую верхушку… и наконец торжественно кивнул. Тихо пискнул и устроился под деревцем, приник тельцем к тонкому стволу… Ланеж увидел, как от духа побежали изумрудные искорки жизненной силы.
Со своей стороны, он придержал холод. Такая стужа сейчас ели ни к чему. Вот напитается жизненной силой, через недельку-другую окрепнет — тогда и холод вернется на место…
Стоп. Дух духом, а куда делась его наликаэ?..
Отвлекся!
Ланеж поспешно обернулся.
Огненная девушка стояла в центре небольшой поляны, спиной к нему, спрятав покрасневшие, испачканные в земле руки под плащ и глядя ввысь, на звезды. В морозную ночь каждый выдох белым облаком сперва поднимался в небо, а затем оседал искрящимися ворсинками на волосах, ресницах и одежде. Она вряд ли смогла бы увидеть крошечные ледяные кристаллы, Ланеж же различал их отчетливо… Словно мельчайшей алмазной крошкой присыпали.
Он сделал тихий, неслышный шаг вперед. Помедлил. По крайней мере, она больше не плакала…
Бесшумно вздохнув, Ланеж повернулся к ней спиной и тоже поднял взгляд на небо, гадая, каким его видит она.
Синева, темная до непроглядной черноты. И в ней серебряными светлячками мерцают холодные звезды, так высоко, что при одной мысли об этом захватывает дух.
— Как врата в бесконечность, — благоговейно прошептала Рэлико, словно вдруг забыв обо всех своих тревогах.
И действительно — над головой почти правильный круг из усыпанных невесомой белой крошкой крон. Как портал, открывающийся прямиком в тяжелую, давящую космическую пустоту, из которой этот земной мир кажется таким прекрасным…
Где-то глубоко в ее недрах, вдали от звездных карт, бог судеб Сулу ткёт свои полотна — в самом средоточии великого небытия…
Ланеж бывал там, в этой ледяной высоте — боги могли себе такое позволить. Но далеко не забирался. Слишком уж много жара давали эти кажущиеся холодными звезды…
— Это волшебно, — тихо произнесла девушка. — Так бывает только зимой…
Ланеж вздрогнул.
Да. Только в его время выдаются такие ночи. Когда это пугающее небо возвышается над вершинами деревьев, припорошенными снежным пушком и тронутыми инеем… когда лунные лучи, причудливо отражаясь от снега, играют в воздухе в прятки… когда искрится все — и небо, и земля…
Ночь обрела какую-то новую красоту, которая раньше была ему недоступна.
Чернильно-синее, высокое, пронзительное небо. С мириадами белых и голубых звезд, которых здесь можно было увидеть куда больше, чем в залитом огнями городе. Ночь настолько ясная, что даже его туманность видна…
— Вьюга, — прошептала Рэлико, и Ланеж замер, услышав это.
Она смотрела туда же, куда и он.
Он рискнул сделать еще небольшой шажок назад.
