Вдруг на душе стало тепло, светло, будто солнцем озарило. А затем пришла уверенность в том, что будет очень-очень хорошо… и она обязательно будет счастлива. Вот обязательно-обязательно!
Как будто благословил кто. От грусти и следа не осталось.
Правильно она поступила все-таки, сказав спасибо…
С улыбкой оглянувшись на лес, кажущийся таким волшебным и загадочным в лунном сиянии, Рэлико помчалась домой.
Зимние духи присмирели, когда она ушла, и поспешили разлететься по лесу, не желая надоедать снежному богу. Что ж, теперь за нее можно не переживать. Им она явно понравилась, так что шуточки свои они придержат, а при необходимости еще и помогут…
Ланеж привычно завернулся в снежную пелену, возвращаясь тем же путем, каким шел.
Поэтому его так тянуло сюда? Потому что его наликаэ была несчастна? Это одна из особенностей их связи?
Она уходила с улыбкой… и в глазах уже не было обиды и печали. От этой улыбки, как бывало раньше, стало тепло на душе. Это ведь означает, что он смог утешить ее, верно? В свою очередь, согреть новой надеждой? Как он слышит сердцем ее молитву, так и наликаэ чувствует заботу своего бога…
Снежный бог способен кого-то согреть… немыслимо…
Бледные губы дрогнули.
Впрочем, в следующий миг наметившаяся улыбка угасла.
Пора было возвращаться.
Он удивился, поняв, что ему совершенно не хочется этого делать, хотя никогда еще не тяготился своими обязанностями. Но сейчас хотелось бы остаться здесь, встретить ее завтра, узнать, чем закончилась ее вылазка в парк. Разберется ли она со своей школой, родителями и этим непонятным замужеством (мысль о нем кольнула гневом). Увидеть, как засияет ее лицо, когда она увидит, что деревце прижилось… а он успел узнать Рэлико достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что она вернется к елочке, и не раз…
— Проследи, Адаш, не откажи, — еще раз попросил он, уважительно поклонившись одному из духов Гисхи, богини земли.
Тот согласно пискнул, не собираясь отходить от деревца, хотя было видно, что сидеть в снегу ему неприятно. То ли дело под снегом… там тепло…
— Спасибо, — кивнул снежный бог и двинулся дальше, к огромному обледенелому валуну, близ которого его ждал Зимний ветер.
Если с ней случится что-то плохое, он узнает сразу же — и сможет помочь, это успокаивало.
Он сделает все, чтобы его наликаэ улыбалась.
Ланеж вскочил в седло.
А теперь — разбираться с оттепелью на юге…
— Наликаэ! — восторженно запищал морозник, подпрыгивая от возбуждения и восторга. — У хозяина есть наликаэ!
— Ну и чего орать об этом? — возмутилась Пахни-вышивальщица. Она нанизывала на иглу застывшую в воздухе влагу и украшала ими деревья, как люди вышивают бисером и разноцветными нитями. — Мы знаем, видели ее не раз.
— Так хорошая же! — снова застрекотал он. — И холода не боится совсем, и снега! Добрая!
— Понятно, что хорошая — хозяин же хороший, — степенно вздохнул дух-художник. — Не чета прежнему.
Духи содрогнулись при одном воспоминании.
— Я прежнего не застал, — пискнул морозник, нервно потирая тонкие лапки. — Какой он был?
— Не застал — и радуйся, — сурово цыкнул на него Эно — дух с огромным ситом. Он просеивал им снег для пурги, а перед морозной ночью выбирал влагу из воздуха, открывая великолепное небо во всей красе… — Мы при нем хуже рабов ходили. Твоим собратьям он не раз приказывал людей морозить, когда хотел новых духов получить… И попробуй ослушайся хоть в чем — просто наказание еще полбеды, так он ведь и развеять мог…
Все снова содрогнулись.
— Ту Шелькри до сих пор жалко, — всхлипнула вдруг Пахни. — Она такие красивые сосульки выращивала… Отказалась маленькой девочке пальчики ломать, вот и поплатилась…
Духи помолчали.
— Этот хозяин другой, — подытожил дух-художник. — Служить такому — одна радость. Добрый он, хоть и ледяной с виду совсем. И… наш он.
— Добрый, — согласилась маленькая Шелькри, как и морозник, потрясенная до глубины души рассказом Эно, а потому поспешившая вернуться к первоначальной теме. — И девушка добрая. Надо бы за ней присмотреть, а? Хозяин же не может быть рядом постоянно…
— Давайте, — запрыгал на месте от восторга морозник. — Я готов! Я буду!.. Я…
И получил кистью в лоб. Свел глазки в кучку, осоловело мотая головой, затем, встряхнувшись, сердито уставился на художника.
— Полно тебе скакать-то, — добродушно произнес Ше’Эл. — Всем нам эта работа будет в радость. Только… господин ведь не сказал никому, что у него тоже теперь наликаэ имеется — а значит, и нам молчать надобно.
— Из богов нас никто и так слушать не будет, а чужие духи его печать не увидят, пока не коснутся. Раз хозяин хочет скрыть — пусть скрывает. Мы мешать не будем. Мы поможем, — решила Пахни. — Он ведь так счастлив, что она у него теперь есть… Улыбается даже!
Все духи горячо закивали.
