В первые два дня у родоров, казалось, стих этот странный зов. Но стоило немного обжиться, и мысли о Первом алтаре накатили с удвоенной силой.
Но не ослушаться же жрицу Ларо?
Надо набраться терпения и еще немного подождать. Скоро в эти края вернется солнце, а через некоторое время после него — и Ланеж. Рассердится, наверное, что она его не послушала… Но ничего, она объяснит наконец, что не любила Рихарда, и он наверняка поймет. Может, даже сам ей дальше Север покажет? Уж с ним-то ей ничто не будет грозить…
От одной мысли к щекам кровь прилила, даже на морозе!
Пока же над этим чуждым, словно неземным миром царит одна лишь Луна. И одиночество не тяготит, оно здесь звонкое, чистое, как этот самый воздух.
Только… она уже вроде как и не одна?!
— Постой, Тархай! — звонко окликнула Рэлико соседского парнишку, который в кипенно-белых одеждах степенно направлялся к лесу… ну, то есть как лесу — рощице из невысоких, сплошь заметенных снегом деревьев поодаль.
Кабы не длинные черные пряди, торчащие из-под капюшона, может, и не разглядела бы его вовсе на фоне сияющего под луной снега.
А окликнула Рэлико его потому, что направлялся юноша в ту сторону, куда она только что смотрела — к той самой последней границе, за которой уже не начиналась весна.
— Чего еще? — недовольно буркнул Тархай, но, обернувшись и узнав девушку, смутился. — Ох, прости, Рэлико. Не признал. Думал, сестра опять с какими-нибудь глупостями…
Но гостья и не думала обижаться.
— Ты что ж, к границе идешь? — жадно спросила Рэлико. — А я слышала, туда нельзя…
— Ежели с умом, то можно, — хитро усмехнулся вдруг юноша. — Заведено у нас так. Как достигает мужчина должных лет, надлежит ему отправиться к границе и пересечь ее, чтоб провести в колыбели наших предков ровно сутки. Если вернется невредимым — значит, теперь совсем мужчина, знает север, знает животных, умеет выжить. Тогда он может жену взять, свой дом построить или пристроить комнату к материнскому.
Одной из особенностей родоров оказалось непривычное положение женщины — она глава семьи, как она скажет, так и будет. Мужчины могут возразить только сообща, и тогда уже она прислушивается: раз все поперек пошли, значит, есть причины.
Рэлико одновременно затрепетала и расстроилась. С одной стороны, можно идти за эту границу — родоры же ходят, на протяжении поколений! С другой…
— Только для мужчин обычай? — уточнила Рэлико.
— Нет, конечно, просто девицы по лету туда ходят, зимой боятся ночи и холода, да и звери рыщут, бывает. Они по зиме голодные. А мужчины только зимней ночью. Девицам дом блюсти, нам — их защищать.
Рэлико встрепенулась.
— То есть не запрещено?
— Кто ж запретит? — фыркнул парень, облокотившись на крыльцо. — Оттуда наши предки вышли, там Ланежу первыми молились! Кому, как не нам, за черту возвращаться?
— А тебе нужно сегодня идти?
— Не обязательно. Возраст подошел просто. Да и Аяна летом ходила… — сказал и вдруг смутился, покраснел, побурел. И, кашлянув, скомканно закончил: — Решил, что коли луна… она ведь совсем не зайдет, даже ночью, разве что опять тучи набегут. Почти как днем светло, и тени есть, ни медведя не проглядеть, ни волка снежного, ни песца. Мать вот проводила, и будет.
Конечно, она не будет нарушать слово, данное жрице. Она только уточнит, из интереса…
— А мне можно было бы с тобой? — волнуясь, спросила Рэлико.
Паренек вытаращился на нее.
— А тебе зачем? — спросил он.
Вот как ему объяснить, чтобы знахарку к умалишенной гостье не позвали?
— Словно зовет что-то, а я ответить не могу, — наконец, ничего не придумав, честно сказала Рэлико. — Я думала, мне и этого хватит, давно мечтала у твоего народа побывать, но сердце зовет дальше… как будто мой Север только начинается.
Несколько мгновений парнишка молча глазел на нее.
— А с виду вовсе не северная, — вдруг усмехнулся Тархай. — Раз так, это тебе к шаманке надо, она скажет, следует тебе или нет. Меня вот пустила…
— К шаманке? К местной жрице Ланежа, что ли? — не поняла Рэлико. — Так у нее я была…
— Да не к жрице! — притопнул ногой Тархай. — Тебе что же, про нашу шаманку не рассказывали до сих пор?! Пойдем, покажу!
Опешившую Рэлико цапнули за руку и поволокли прочь.
— Сегодня как раз можно, обрядов нет, — зачастил Тархай, словно забыв, куда сам собирался, и с гордостью прибавил: — Она у нас самая настоящая из всех! Как-то книгу про Север писали, так с ней пять дней говорили, рассказы записывали, мужика того едва выгонять не пришлось! Он-то тоже дальше хотел, как ты, но Эдер его не пустила… Мол, нечего богов тревожить из любопытства.
— Мне уже и самому интересно, что она скажет! — на бегу оглянулся парень.
Пришлось поспешить.
— Куда, Тархай? — окликнул кто-то из поселка. — Ты же вроде идти в дарым хотел?
— Гостья хочет шаманку видеть! — крикнул тот соседу.
— Добрая мысль, — удовлетворенно кивнул пожилой мужчина.
Тут уж отказываться стало неудобно.
— А почему шаманка — не жрица?
