— Жрица слушает бога, шаманка слушает Мир, — пожал плечами Тархай. — Она Сулу поклоняется. Он, правда, не слышит молитв и никогда не отвечает, но зато дает другие глаза. Они иначе видят, иначе чувствуют. Сама поймешь!
Дом шаманки стоял на восточной окраине, его первый освещали лучи солнца, когда оно показывалось из-за горизонта, знаменуя скорую весну.
К удивлению Рэлико, хозяйка дома — старая, невысокая, немного сгорбившаяся от прожитых лет, встретила их на пороге. Седые волосы растрепаны, но одета аккуратно, по здешним меркам, даже роскошно. Ее словно застывшие глаза смотрели куда-то вдаль, но затем вдруг быстро-быстро задвигались — и уставились пристально на девушку, темные, широко раскрытые, блестящие.
Слепые.
И вместе с тем зрячие.
У Тархая слова приветствия застряли в горле.
Потому что в следующий миг женщина подошла к Рэлико, взяла ее за обе руки и вдруг одарила теплой улыбкой.
— Здравствуй, душа Севера, сердце зимы! — заявила Эдер и расцеловала гостью в обе щеки. От шаманки пахло одновременно дымом и морозом. — Пришла наконец! Отчего же здесь задержалась? Твой путь дальше ведь лежит. Или сама не чувствуешь?
Сказать, что Рэлико растерялась — это ничего не сказать.
— Снежный бог не звал ее в свои владения! Она еще даже не жрица!
Рэлико обернулась на этот голос. Чуть поодаль стояла запыхавшаяся жрица Ларо, одетая кое-как, явно в спешке.
Шаманка махнула рукой.
— Что есть его зов в сравнении с зовом самого Мира? Какое Миру дело до того, жрица она или нет? У нее все одно иное призвание.
Она крепче сжала своими коричневыми руками ладошки Рэлико, прятавшиеся в теплых рукавицах.
— Ты сердце слушай, а не разум. Разум то за одно, то за второе хватается, а сердце на своем стоит. Тогда и провожатый не нужен будет — сама не потеряешься. Нить твоей судьбы вьется дальше, не поворачивает здесь… и уж тем более не обрывается!
Высказавшись, шаманка преспокойно развернулась и, вздыхая, вернулась в дом!
Обомлели все. Ларо даже не нашлась что сказать.
В громогласной тишине Рэлико и жрица медленно переглянулись.
Но дело на этом не кончилось.
Шаманка вернулась, баюкая в руках странный сверток.
— И вот возьми еще, — велела она. — Негоже — в чужой дом без подарка являться.
Да, прекрасный местный обычай — в гости ходили только с подарками, хоть бисерных бусин хозяйке надо принести.
В свертке обнаружился серебряный кинжал тонкой работы. Лезвие было совершенно тупым — но сияло под луной так, словно вобрало в себя сами звезды.
— Откуда такое? — решилась спросить Рэлико.
Старуха пожала плечами.
— Мне перешло от бабки, той от матери. А кому первой вручили, сама не знаю. Очень старый, говорили, тех же времен, что Первый алтарь. Сперва на юг увезли, после вернули… Берегли как главное подношение. Мне сказали — поймешь, когда и кому надо отдать. Ты пришла вот — и я поняла. Самое сложное испытание у тебя еще впереди. Но ты справишься, душа Севера. Ты можешь стать ему надежнейшей опорой. Сердце у тебя чистое, и любовь в нем такая, какую ничто никогда не погасит. Совсем как мечталось когда-то, нет?
— Я думала, это плохо, — ляпнула Рэлико от растерянности.
— Нет плохой любви. Если от любви плохо — значит, это не любовь, — категорично заявила шаманка. — Жажда обладания, боязнь одиночества, желание верить — люди цепляются за разные обманки. А ты ждешь, ты ищешь, надеешься, действуешь. Ты счастлива!
И Рэлико вдруг поняла — все так, словно по душе ее читают! На глазах даже слезы выступили, ресницы от них мигом смерзлись…
Она низко поклонилась этой странной женщине — и та вдруг ответила тем же.
— Ступай, душа Севера, и ничего не бойся. Здесь ничто не захочет причинить тебе вред.
На сей раз дверь восточного дома захлопнулась с полнейшей категоричностью.
Рэлико с открытым ртом смотрела на крыльцо. Затем перевела взгляд на кинжал, с него — на жрицу Ларо.
Та казалась непривычно задумчивой, даже дрожать перестала.
— Вот, значит, как… Душа Севера… не думала, что услышу, как кого-то так нарекут… Не бог, но мир, — пробормотала она. — То-то я ничего не чувствовала!..
Рэлико почувствовала, как за спиной словно крылья вырастают, и становится так легко-легко, словно эта старая, мудрая женщина несколькими фразами разрушила все ее сомнения. Ей невозможно было не поверить, прав Тархай!
— Я пойду, жрица Ларо, — звонко сообщила Рэлико. На губах заиграла неудержимая улыбка.
Та подняла на нее растерянный взгляд.
— Пойду дальше на Север. Наверное, этот обряд взросления — именно то, чего мне недоставало.
Жрица хотела возразить — но слова словно пропали, голос не послушался. Да и как ее удерживать, когда она стоит на морозе, таком, что у нее, благословленной жрицы, ноги едва к земле не примерзают — и счастливо улыбается?!
У самой слезы на глаза навернулись. Она будет очень тревожиться о своей воспитаннице… но, видно, нельзя ее останавливать. Может, и вправду суждено ей? Эти шаманки порой видят странное, то, чего никто и предположить бы не смог…
Пришлось молча кивнуть.
Рэлико налетела, обняла, чего прежде себе не позволяла.
