Он решил еще немного подождать. Ни к чему волновать ее церемониями, представлениями… Метка осталась, связь понемногу будет укрепляться и так… Он долго ждал. Не хватало еще разбить собственную мечту излишней торопливостью… Успеется.
Его восторг словно передался миру. Тихонько зазвенели сосульки, словно играя нежную мелодию. В ритм чуть скрипящим шагам девушки. Ветер подпел, услужливо расчищая ей дорогу. Тихая, почти неслышная зимняя песнь радости…
Рэлико снова остановилась, прислушиваясь. Нет, ну правда — будто тихо-тихо играет какая-то странная мелодия с хрустальным перезвоном… Сдернула капюшон шубки с головы. Красивые, крупные снежинки тут же запутались в волосах. Рэлико не стала их стряхивать, слушая песнь уходящей зимы… Словно сама природа тихонько поет…
Поэтому она и любила зиму. Зима — время маленьких чудес.
Рыжие волосы, подхваченные ветром, рассыпались волной по плечам, украшенные зимним серебром, когда девушка закружилась на месте, восторженно улыбаясь снегу и миру.
Она будет радоваться весне, лету… и ждать следующего первого снега, который всегда приносит с собой ожидание зимних чудес.
Спохватившись, Рэлико замерла, охнула, вспомнив, что маменька обещала испечь к ужину пирог с грушами. Не опоздать бы теперь!
Она заторопилась к дому.
В крайнем случае, скажет, что у госпожи Харге задержалась, родители поощряли ее желание помочь старушке, которая часто сидела с ней в детстве, когда родители отправлялись на важные встречи… Торговое дело у них было общим, доля его принадлежала матушке, и папенька всегда брал ее с собой, гордясь острым умом и красотой супруги… И всегда, когда смотрел на маму, улыбался — ласково так…
Рэлико вздохнула.
Вот бы и ей такую любовь… Чтобы раз — и навсегда, что бы ни происходило… Чтобы не просто верить — а знать: тебя будут любить и ждать всегда, и самой любить так же, без сомнений, без опасений…
Она бежала по заснеженным улицам, уже не замечая, как ветер сметает снег с тротуара, легонько подталкивает в спину, не то поторапливая, не то помогая.
Ланеж смотрел ей вслед, вытянув руку, управляя силой ветра. Его контроль был филигранным, идеально выверенным, чтобы ни в коем случае не помешать, не уронить, не заморозить.
Снова улыбнулся.
— Береги себя, моя наликаэ, — прошептал он.
А затем вскочил на Северный ветер и всадил ледяные шпоры ему в бока, по-новому остро, отчетливо наслаждаясь бешеной скачкой, щедро осыпав напоследок льдистым серебром улицы незнакомого города, где живет огненная девушка. Анихи будет недоволен его самоуправством, но Северный ветер ему не догнать, когда тот мчится во весь опор, как сейчас…. Да и, честно признаться, Ланежу было все равно. Он был счастлив. Абсолютно и безраздельно счастлив.
Счастлив, потому что была эта странная, маленькая искорка тепла в груди, которую он ощущал предельно отчетливо…
Непривычное чувство ответственности пьянило. Он сознательно дал смертной девушке право призвать его на помощь, взывать к нему в молитвах, обращаться с просьбами, которые будут услышаны и как минимум рассмотрены. Он узнает, если ей будет грозить опасность, сможет наконец принять участие в земной жизни, сможет о ком-то позаботиться… сможет научиться о ком-то заботиться! Этот шанс наконец представился и ему…
Он мчался все быстрее, понукая Северный ветер.
Сердце-то у него не было ледяным, что бы остальные боги ни думали по этому поводу.
В отличие от них, он не сможет всегда быть рядом со своей подопечной. Если все будет хорошо, если в ее жизни не произойдет никаких потрясений, теперь они встретятся лишь следующей осенью. Но он непременно сам примчится с первым снегом в ее края, чтобы услышать тихое «здравствуй».
Он больше не чувствовал себя изгоем.
Он больше не был одинок.
Ланеж закрыл глаза, прислушиваясь к миру — не переборщил ли он с этой бешеной скачкой? Из-под копыт Северного ветра летела снежная пыль, заново укрывая землю белым одеялом…
И мир тихо вздохнул, посылая Ланежу волну благодатного тепла, которая согревала даже его, не причиняя боли. Словно поздравил с обретением той, кого он ждал столько веков.
Ланеж благодарно склонил голову.
Мир благословил его. Этого достаточно.
Лето Ланеж не то что не любил — немного недолюбливал. Пора традиционных собраний в Золотых чертогах высоко в небесах… Ему здесь, как правило, было скучно и нечего делать — боги перемывали друг другу косточки, хвастались своими успехами, делились историями о наликаэ… А ему обычно и рассказать толком нечего было.
У Золотых чертогов имелся один плюс — они мягко гасили силу богов, которые переступали порог. Здесь все они были примерно равны, не считая верховных. Конечно, силу можно было призвать при желании, но желания такого практически никогда ни у кого не возникало. Приятно для разнообразия расслабиться, не боясь, что случайный всплеск может негативно отразиться на мире или смертных… Тайи, огненная богиня, наверняка тоже разделяла это чувство.
