— Я люблю снег, — негромко произнесла Рэлико, завороженно следя за танцем белоснежных пушистых хлопьев, которые мягко падали, чуть кружась, густым светлым туманом окутывая улицы, не давая разглядеть что-либо дальше десяти метров.
— Странная ты, — улыбнулась Арати. — А с виду такая огненная, — произнесла она, шутливо дернув подругу и однокурсницу за рыжий локон.
Но вздрогнула Рэлико не поэтому. Ей показалось — только показалось, — что на миг за белоснежными хлопьями, осыпающимися с неба, соткался в воздухе неясный силуэт, который она даже не успела разглядеть.
— Огонь в душе, Арати, не мешает восхищаться холодной красотой, — со странной тоской произнесла рыжеволосая девушка с большими карими глазами. — Я каждый год жду первого снега… и вот дождалась, — и она протянула ладони навстречу падающим снежинкам.
Случайный порыв ветра налетел так неожиданно, что девушки охнули и поспешили запахнуть ученические плащи, колючие, но теплые. Он был не то чтобы холодным… просто сильным.
— Ух ты! — с восторгом протянула Арати. — Глянь на себя, Рэлико, у тебя словно снежный венок на волосах!
Не мудрствуя лукаво, девушка склонилась над голубым ледком, стянувшим утренние лужи.
И правда… на ярких рыжих волосах почти правильным кругом собрались крупные снежинки, похожие на зимние ледяные цветы. Более мелкие алмазной россыпью усыпали пряди. Рэлико счастливо улыбнулась, не собираясь их стряхивать, и подняла сияющий взгляд на подругу.
— А вот и первое зимнее чудо! — произнесла она.
Ати тряхнула головой.
— Лучше бы стряхнула, пока они не начали таять, — дружески посоветовала она. — Чудо чудом, но волосы намокнут, еще простынешь, чего доброго…
— Вот еще, — фыркнула та, явно не собираясь прислушиваться к доводам рассудка. — Когда еще выпадет возможность почувствовать себя настоящей знатной дамой? Ведь такие уборы носят только они. А за этот меня не оштрафуют.
— Семнадцать лет скоро, а по-прежнему мечтаешь о глупостях, — притворно нахмурилась Арати. — Вот гляди, расскажу твоему папеньке…
— Ой, нашла чем напугать! — Рэлико снова склонилась над лужей, любуясь снежинками, ярко контрастировавшими с ее рыжими волосами. — Папенька меня даже за венок из осенних листьев не наругал, заставил только голову вымыть. Помнишь, это когда две недели назад мы вместе в парк ходили?
— Да и моим ни слова не сказал, — хихикнула светловолосая и голубоглазая, пошедшая красотой в мать, Арати. — Хороший у тебя папенька, добрый.
— Хороший, — согласилась Рэлико, не видя смысла спорить с правдой.
— А помнишь…
Арати двинулась дальше по улице, волоча за собой подругу и погрузившись в воспоминания, а потому не заметила, как та, обернувшись, шепнула холодному северному ветру, словно гладившему рыжие волосы:
— Спасибо…
Снежному богу было скучно. Ланеж мчался, как всегда, на крыльях бури, над огромными, изрезанными ветрами и льдом горами, над равнинами, лесными массивами, величественными фьордами…
Север. Здесь он властвовал безраздельно, здесь его почитали, суеверно боясь и пытаясь откреститься то одним даром, то другим. Но ему изрядно надоел вид этих суровых, бескрайних просторов. Хотелось иного…
И вместо того, чтобы привычно послать вперед себя своих вестников, духов Зимы, которые по ночам заставляли деревья обрастать инеем, а лужицы — ледком, Ланеж принялся собираться. Привычно прихватил чересседельную сумку с символами стыни, прицепил к поясу меч с хищными зазубринами, которые скоро, превратившись в ледяные иглы, будут притягивать снега к вершинам гор, и двинулся в путь, хоть и раньше обычного, оседлав своего верного скакуна и принеся с собой дыхание Севера в среднюю полосу.
Здесь было интереснее. Множество деревень, больших городов, людей. Совсем других, внешне не похожих на суровых северян, но таких же бестолковых. Ланеж проносился над улицами и со снисходительной улыбкой наблюдал за тем, как жители пытаются расчищать улицы, веря, что могут поспорить со стихией…
Но снег проникал всюду, послушный веянию капризных зимних ветров. Порой Ланеж напоминал людям о своем могуществе, обрушивая смешные препятствия вроде ветроломов и навесов, которые они пытались возвести на его пути… но нечасто.
Над очередным городом бог задержался, осадив Северный ветер. Отстегнул малую тучу от седла и взмахнул мечом, вспарывая брюхо серому облаку, тут же повисшему над узкими улочками. Затем под покровом посыпавшихся белых крупиц неслышно и незаметно спрыгнул с седла, опустился на серые камни мостовой. И пошел дальше пешком, незримый, неощутимый, неведомый, краем уха слушая чужие разговоры.
Здесь его не чтили. Здесь его боялись и кляли. Но он все равно прилетал, послушный зову мира, который знал, где требуется его сила и для чего…
А разнообразие — само по себе неплохо. Даже такое. Ничего нового он все равно не услышит.
«Здравствуй».
Ланеж замер, надежно скрывшись за снежной пеленой.
Обращались к нему. Он даже на миг решил, что послышалось или почудилось.
Но нет, слова прозвучали четко и ясно, и услышал он их всем своим существом, как молитву…
