Другими словами, не исключено, что обитаемые миры есть, человечество не одиноко, но времена и расстояния и жестокость диалектики разделяют цивилизации; когда одни всматриваются в космос, старшим уже не до него, а младшие в лучшем случае стучат камнем о камень. Это также означает, что космическая деятельность разумных существ, если таковая имеется, настолько незначительна во времени и пространстве, что даже в период своего расцвета не может быть замечена соседними одновременно существующими цивилизациями. Скорее всего за пределы родных звездных систем она не выходит.
Возможно, существует один шанс из миллиарда, что рядом с нами уже была обогнавшая нас цивилизация, образовавшая впоследствии постсоциальную форму материи, следы которой, быть может, помогут нам понять свое будущее. И нет здесь более притягательного объекта, кроме Марса.
Последние сообщения по поводу Марса, казалось, прибавляют оптимизма. Исследование одного из метеоритов, как предполагают, попавшего к нам с этой планеты, показали наличие в нем микроскопических живых существ — нечто вроде земных простейших организмов. Причем среда их обитания, если судить по метеориту, есть не поверхность, а глубины Марса. Средства массовой информации сообщают порой, ссылаясь в основном на НАСА, данные об обнаруженных там следах жизни.
Всем также памятна фотография его поверхности, выполненная американским спутником, на которой причудливое сочетание теней создали подобие человеческого лица. Надежда на встречу с другой цивилизацией, вызванная этой фотографией, едва теплится. И «едва» лишь потому, что даже осуществись она, то это будут следы ушедшей цивилизации. Не мертвой, уточним, но переродившейся.
Другими словами, не исключено, что развитие материи на Марсе обогнало аналогичное на Земле и период Разума там позади. В этом случае при непосредственном изучении планеты мы оказываемся в ситуации, которая способна внести ясность в наши глобальные представления о путях развития материи и в то же время произвести хаос в наших конкретных представлениях о человечестве, о его истории и развитии. Оставляя в стороне первое, как удел философов, рассмотрим следствия, могущие быть весьма любопытными. Первая их группа касается самой планеты и нашего изучения ее, вторая — человечества на Земле.
Однако прежде еще одно замечание. Ситуация с точностью наоборот существует, как ни странно, между Землей и Венерой. Весьма вероятно, что по мере остывания Солнца на Венере возникнет жизнь и далее разум, но для Земли этот этап будет далеко позади и что будет к тому времени с нами никакому богу не известно. Весьма вероятно, когда-нибудь разумные венеряне на страницах своего «Знака вопроса» будут обсуждать земное безмолвие, как мы ныне обсуждаем марсианское, и искать свидетельства земного пребывания у себя, если мы удосужимся их оставить.
Если цивилизация на Марсе была, следы ее непременно сохранятся. Искусственная деятельность разумных существ не менее примечательна, чем геологические преобразования или следы биологических существ в толщах горных пород. События, преобразившие там разум, несомненно, сотрут многие из них в пыль и песок, но кое-что должно остаться. Скорее всего это будут просто следы, наподобие статуй или фресок на камнях, и вряд ли мы найдем или, точнее, поймем в них нечто указующее. Изучение этих следов будет любопытно, но поучительность сомнительна, за исключением разве что судьбы живого вещества.
Его отсутствие на Марсе или смертельный упадок, в котором оно там находится, знаменательно для понимания происходящих ныне на Земле перемен этого вещества. Другими словами, если живое вещество на Марсе некогда процветало, а ныне мертво или в упадке, значит, оно, несмотря на все наши нравственные убеждения и потуги «зеленых», обречено на Земле. Мы можем столкнуться на Марсе с постсоциальной формой движения материи? Пожалуй, мы сможем догадаться, с чем имеем дело, но не более того. Понять качественно иное и превосходящее невозможно, ибо в этом случае мы будем в положении водоросли или комара перед человеком. Мы будем мыслить, т. е. реагировать на действительность согласно своему развитию, но действительность будет превосходить наши способности в понимании ее.
В своем отношении к возможной постсоциальной форме движения материи на Марсе мы должны исходить из обстоятельств, очевидных для последовательности этих форм. К ним относятся: саморазвитие форм материи, возрастание скоростей развития на каждом последующем этапе, уменьшение объема и масс, усложнение структуры веществ и качественно иные их свойства, слабость новых конструкций вещества и ужесточение условий их существования, компенсируемое создаваемыми средами, возрастание независимости от внешней среды и, что немаловажно, иная действительность для них, превосходящая известную нам, как мир человеческий превосходит мир животного. Отчего и построения ими собственных сред существования будут включать элементы действительности, недоступные нашему пониманию.
