Отсюда не исключены аномальные зоны на Марсе, где могут происходить события, не вписывающиеся в действия известных нам законов природы. Эти зоны могут быть блуждающими, скрытыми в недрах планеты и даже недоступными для нас и наших приборов. Возможно, в них исследователи будут испытывать психические трудности и даже станут объектом внимания постсоциального (или даже постпостсоциального) вещества, причем ситуация, напоминающая Солярис, здесь отнюдь не показательна. Контакт, случись он, будет не игрой, не благоденствием и опытом. То будет иное отношение и даже не изучение или испытание нас, ибо последнее присуще только разумному.
Перед постсоциальной или следующей формой материи мы будем в положении камня или червя перед человеком, и интерес к нам будет для нас фатален. Мы можем вообще не обнаружить воздействия на себя постсоциальной материи, должной, скорее всего, действовать в области психики, но незаметно для нас самих воля и желания наши могут быть нам продиктованы. И полагая, что действуем мы согласно своим желаниям, исполнять мы будем волю случайную и неземную. Впрочем, губительность такого воздействия неочевидна, а его пространственные возможности, вероятно, должны быть ограничены.
Но это на Марсе. Что же касается Земли, то следствия здесь намного обширней и интересней и характер их определяется степенью опережения Марсом Земли. Если отрыв велик, как, вероятно, между Землей и Венерой, то разумные марсиане были на нашей планете миллионы и сотни миллионов лет назад. Они могли способствовать появлению жизни на Земле, что, впрочем, маловероятно, или застали буйный биологический мир и активные геологические процессы, отчего следы их пребывания следует искать в артефактах прошлого.
Они могли быть здесь несколько сотен или десятков тысяч лет назад в пору первобытного человечества. Некоторые мифы и предания древних народов, необъяснимые с точки зрения современной науки, в этом случае вполне могут быть обоснованы. Более того, в этом случае мы вправе поставить вопрос о самостийности человечества, не помогли ли нам и не помогали ли многократно в прошлом наши соседи, находясь на стадии Разума или выше. Спасители и учителя народов — герои многочисленных мифов — могут иметь в этом случае реальную основу.
Однако наиболее драматически выглядит ситуация, если Земля — объект внимания постсоциальной марсианской материи. Слишком давно, насколько можно визуально судить, произошло перерождение цивилизации на красной планете, так что первые костры и стрелы земных людей созвучны скорее во времени наследникам марсианского разума. Не распростерлась ли воля этого вещества на нас, тем более что путь ими на Землю проторен прежде? Не находится ли Земля под колпаком, функции и очертания которого превосходят наше понимание? И не в нем ли объяснение таинственных земных явлений?
Но если мы под колпаком посланцев «постсоциала», то мы не должны искать их действиям разумного объяснения, ибо сущность их превосходит человеческую, наше сознание и способность мыслить. Ярко выражена подобная ситуация в романе братьев Стругацких «Пикник на обочине», с тем лишь необходимым дополнением, что следы эти должны мы находить скорее в области психики, хотя не исключены и физические ее проявления. Другими словами, их следы — это окурки или кульки на обочине дороги, которые мы, муравьи, тщательно обнюхиваем, не в состоянии их понять и использовать.
Не управляет ли нами эта сила, порой спасая, порой испытывая нас? Не вправе ли мы отнести таинственные явления людской и земной природы на ее счет? Не она ли стоит за непонятным нам, за снами и пророчествами, что сбываются, за перевоплощением под влиянием гипноза и другими необъяснимыми явлениями человеческой психики? Быть может, не таинственное информационное поле, ссылки на которое нет-нет да встречаются порой, окружает нас, но воля чужая и безмерно превосходящая нашу, окружив нас незримым покрывалом или удерживая в клетке, прутья которой мы не замечаем, забавляется нами, принимая очертания чудес и богов, спасителей и учителей народов? И не питается ли нашей радостью и горем, как мы питаемся соками растений. И души наши после смерти не хранит ли оно на складе подержанных вещей, ибо даже если творения постсоциального вокруг нас, то его хозяева, пожалуй, взошли уже на новую ступень.
