Как выяснилось, главная опасность угрожала Сюркуфу от его старого недруга — завистливого губернатора Реюньона. Когда у берегов Индии был захвачен огромный португальский корабль «Зачатие св. Антония» с полутысячей человек команды, губернатор поручил Сюркуфу доставить трофей во Францию. Надежд на успех данного предприятия было немного: пленные португальцы могли в любой момент поднять мятеж, а на долгом пути ожидали нерадостные встречи с английскими и португальскими военными кораблями. И все-таки Сюркуфу удалось совершить почти невозможное. Он предусмотрительно перевел большинство португальцев на дополнительное небольшое судно. А маршрут выбирал с таким расчетом, чтобы избежать нежелательных встреч. Выйдя осенью 1807 года из Реюньона, он весной 1809-го достиг Франции.
После этого триумфа Сюркуф уже не покидал родины. Его корсарские корабли — около двух десятков — постоянно бороздили моря, а с наступлением мирного времени превратились в торговые. Он стал одним из богатейших и влиятельных судовладельцев Франции.
…Говорят, когда свергнутый император Наполеон 1 в 1815 году бежал с острова Эльба и, к восторгу большинства французов, вновь поднялся к вершине власти, он получил письмо от барона Робера Сюркуфа: Сир! Моя рука и шпага принадлежат Вам».
Очередное свержение Наполеона I не поколебало общественного положения Сюркуфа. Несмотря на Декларацию прав человека, он сумел наживаться и на работорговле. Бывший пират и богатый капиталист не имел демократических пережитков, когда дело касалось наживы. И если Уильям Кидд, награбивший в десятки раз меньше ценностей, чем Сюркуф, был казнен, то Сюркуф умер в своем замке в 1827 году, добившись почета и богатства. В этом видится одно из проявлений нового мирового порядка.
Но есть какая-то странная справедливость судьбы в том, что «классические» пираты типа Кидда, Эври, Дрейка воспеты во многих сочинениях, тогда как Сюркуф остается в тени — «государственный» разбойник, всегда умевший соблюдать интересы власть имущих и капитала.
В начале XVIII века «вольному пиратству» были нанесены жестокие удары.
В 1704 году на Мадагаскаре сделал остановку корабль шотландского купца Миллара. Они везли особо опасный груз: бочки с дешевым ромом и элем.
Местные пираты чрезвычайно обрадовались этому дару судьбы и быстро нашли общий язык с командой «ромовоза». Решено было весь груз конфисковать и совместными усилиями уничтожить в предельно короткие сроки.
На берегу началась беспробудная пьянка. Завершилась она необычайно быстро: уже на следующий день многих «конфискадоров» не удалось разбудить — они заснули вечным сном. Другие умирали дольше и мучительней. Предполагается, что таким образом отправилось на тот свет не менее полутысячи пиратов — больше, чем от разобщенных усилий всех военных флотилий крупнейших морских держав мира.
Англичане попытались воздействовать на «своих родимых» пиратов и кнутом, и пряником. Согласно указу, их теперь допускалось судить и вешать на местах, без доставки на родину (во время долгого путешествия многие из них убегали). По другому постановлению раскаявшимся разбойникам обеспечивалась амнистия.
Постоянно увеличивались военно-морские силы разных государств, активизировалась морская торговля и принимались все более серьезные меры по ее защите от грабителей. Единственно, что складывалось в пользу пиратов, — это обостряющиеся противоречия между крупными капиталистическими державами, заинтересованными в расширении сфер влияния и рынков сбыта.
У европейских пиратов появились местные азиатские конкуренты. До конца XVII века морские разбойники, обосновавшиеся на берегах Индийского океана, не рисковали атаковать на своих небольших суденышках крупные и хорошо вооруженные торговые корабли. В 1683–1685 годах были совершены нападения местных пиратов на английские фрегаты. Несмотря на численный перевес, они не смогли ничего противопоставить огневой мощи фрегатов и вынуждены были бежать, неся большие потери.
Однако вскоре на Малабарском побережье Западной Индии образовалось нечто подобное пиратскому государству. Командовал местным флотом Конаджи Ангрия. В начале XVIII века он захватывал английские корабли. Индийская империя Великих Моголов распалась, и каждое княжество обустраивалось по-своему. Европейцы под видом акций против местных пиратов пытались подчинить себе владения Ангрии.
Англичане совместно с португальцами организовали крупный поход, в котором участвовали несколько тысяч солдат и матросов, чтобы захватить города Колабу и Герию. С одной точки зрения, эту акцию можно считать антипиратской. С другой — более объективной — она слишком напоминает пиратские экспедиции. Кстати, руководил походом капитан Томас Мэтьюз. «Это был, — пишет И. В. Можейко, — спесивый и недалекий человек, порой одержимый манией величия, порой забывающий обо всем ради своей выгоды. Вероятно, из него получился бы хороший пират — жестокий, коварный и жадный. Но ему было поручено обратное — охранять интересы Ост-Индской компании, карать ее врагов и способствовать ее обогащению».
