– Алекс, ты задаёшь такие вопросы! Могу лишь предположить, но не знаю ответа на них. Так что, очередной раз скажу – ужасно банально – жадностью. Коллекционеры – вообще странные люди, если ты заметила. Сколько неизвестных полотен признанных мастеров живописи пылиться в подвалах частных коллекций. И ни один музей мира никогда не получит их в своё распоряжение. А эти самые коллекционеры любуются частью мирового достояния, считая её по каким-то их личным соображениям, своей. Ты же всё прекрасно понимаешь и постоянно возмущаешься по этому поводу.
Роберт бросил на неё короткий взгляд.
– Вот, ты видела коллекцию пергаментов Арунделла. Куда ему столько? Думаю, любой архив при любом университете или музее многое бы отдал хотя бы за треть того, чем располагает Арунделл. Эти рукописи пригодились бы в исследовательской работе, тогда как для него – это ничего не значащие дорогостоящие бумажки, а мы…мы можем почерпнуть из них сведения: важные, новые… уникальные. Алекс, это – банальная жадность. Демид, Арунделл, люди, у которых Дёма выкрал первую часть, все они ищут то добро, которое оставили переселенцы. Тем более, если те ожидали конца света, думаю, тривиальными черепками и тряпками дело не обошлось. Здесь должно быть что-то весомее – что-то более дорогостоящее. Арунделл искал это в Моршеме и, наверное, благодаря Демиду, до сих пор там и ищет, а сам Демид пошёл дальше. И вот мы здесь.
Алекс зажмурилась, пытаясь осознать всё то, что сказал Роберт.
– Знаешь, мне ещё сложно в полной мере осознать происходящее, но если то, что мы наговорили, хотя бы отдалённо напоминает правду, это во многом меняет дело. Это будет уникальное открытие, – её голос дрогнул. – Но если это не так, тогда, что же мы здесь ищем?
Роберт, всё это время не прекращающий изучения стен, указал лучом на три трикветра, проследив линии от одного к другому. Они образовывали собой треугольник правильной формы, в центре которого находился камень с неясными, уже почти стёршимися знаками.
– Настоящее, – ответил он и, присев, провёл рукой у самого основания стены, выискивая нужный камень, отличающийся от остальной кладки.
Роб аккуратно нажал на него, тот слегка поддался под его пальцами, уходя в стену буквально на пару сантиметров. Но ничего не произошло.
Алекс, затаив дыхание, следила за его действиями.
Роберт потрогал шершавую поверхность и попробовал надавить сначала на один конец камня, затем на другой. Вторая попытка увенчалась успехом, камень перевернулся, уходя глубже. Незамедлительно в одном из коридоров, отходящих от главной залы, раздался шум и скрежет.
– Думаю, нам туда, – Роберт указал фонариком на один из тёмных ходов.
– Как ты догадался, что делать? – воскликнула Алекс.
– Я видел в Теннеси подобную конструкцию, на месте одного из древних индейских поселений. Открывшийся ход, вёл в одну из пещер.
– Значит, и мы выйдем в очередную пещеру?
Роберт глубоко вдохнул свежий солёный воздух, ворвавшийся в застоявшееся пространство подземных ходов.
– Нет, мы выйдем… к океану.
Схватив жену за руку, он потянул за собой.
Алекс оглянулась через плечо, но позади смыкалась темнота.
– А что было написано на том камне? – спросила она.
Яркий белый свет, лившийся с серого, затянутого тучами неба, практически ослепил их. Шум волн, свист ветра в расщеплённых прибрежных скалах и крики чаек, низко парящих над волнами, казались оглушительными.
– Мы снова на свободе, – сказала Алекс, глубоко вдыхая свежий морской воздух со слегка горьковатым привкусом.
Ей ещё было сложно сфокусировать взгляд после темноты коридоров и небольшого каменного хода, через который они вышли на поверхность. Но краем глаза она увидела несколько рунических камней: небольших, но хорошо сохранившихся. Глубоко вкопанные в землю, они стояли, как стражи на посту, отмеряя начало путешествия тех, кто когда-то отплыл отсюда в поисках лучшей жизни или спасения от неизбежного по их представлениям конца света.
Мы всегда ищем лучшего, нового или старого, привычного или незнакомого, но лучшего; сложно примириться с собственной жизнью, довольствуясь тем, что она даёт. Мы сами толкаем себя на безумные авантюры или совершаем немыслимо глупые, фатальные поступки, в которых раскаиваемся лишь спустя долгое и долгое время. Вместо того чтобы принимать дарованное с благодарностью, мы почему-то, по какой-то своей природе противоречий, сопротивляемся, боремся и сами, зачастую, не замечаем, что усугубляем своё настоящее этими необдуманными действиями.
– Идеально, – выдохнул Роберт. – Ты посмотри, как удачно скрыто это место!
Он махнул рукой в сторону воды. Алекс проследила за его взглядом – скалы полукругом выстроились в море, образуя небольшую бухту, выйти из которой можно было лишь по слегка изогнутому проходу.
– Да, небольшой залив, – кивнула Алекс, – но место действительно идеальное. Думаю, с той стороны моря оно и не просматривается, надо подойти вплотную, чтобы понять, что тут проход. Скорее всего, выглядит, как сплошная береговая линия.
