— Мне казалось, что с 1784 годы магия шагнула вперед. Алисе… ей же было лучше, вчера! Я проверяла, она почти стабильна!
— Гермиона, — вмешался Невилл, — не надо. Пожалуйста…
— Вы… Так нельзя! Я ищу способ вернуть ее! Я — найду. Ей было лучше! Позвольте… позвольте применить легилименцию, я должна…
— Это опасно для вас, миссис Уизли, и этот риск не оправдан. Не хотелось бы видеть вас в моем отделении в качестве пациента, — перебила ее Белинда.
Макус, хранивший до этого момента молчание, вмешался:
— Меня ждут, госпожа Кэррол. Я оставлю фиал тут, пять капель, всего пять капель, — он откланялся и ушел, протиснувшись мимо стоявшей в дверях Гермионы.
— Вы хотели сделать это без меня, — Гермиона встала рядом с Невиллом.
— Я ожидала от тебя подобной реакции. Иногда, Гермиона, несмотря на твой ум, здравый смысл тебе отказывает. Однажды ты можешь сильно пострадать от этого. В нашей работе надо уметь отстраняться от собственных эмоций. Если ты не можешь — меняй профессию, пока не поздно. Мы уже ничем не можем помочь миссис Лонгботтом, мы только продлеваем ее страдания. Я, с согласия родственников, имею право из милосердия прекратить это. В истории болезни зафиксированы все наши действия и я уже проверила ее разум. Те улучшения, о которых ты говорила… это как найти целую чашку в разрушенном доме.
Ей нечего было возразить, а то, что она чувствовала неправильность происходящего — разве кто-то примет в расчет?
— Невилл, мне уйти или остаться? — Гермиона положила свою руку на его ладонь.
— Я думал мне одному будет легче, но нет… лучше останься.
Так они и стояли, сжав ладони друг друга, пока Белинда отсчитывала пять капель зелья, превращая их в сияющие перламутром шарики. Взмахом волшебной палочки она переместила их к губам Алисы, слегка надавила на подбородок и шарики легко проскользнули — один за другим — в рот. Алиса глубоко вздохнула, на мгновение открыла глаза и тут же безвольно обмякла.
— Все… — прошептал Невилл, сжимая руку Гермионы. — Все… — он отвернулся к окну, закрывая руками лицо. Гермиона стояла, боясь моргнуть, гладя его по спине и с трудом сдерживая слезы.
— Через пять минут придут, чтобы заняться телом. Мистер Лонгботтом, пройдите в мой кабинет, пожалуйста. Миссис Уизли, вы явились на работу раньше не только из-за миссис Лонгботтом?
— Не только, — нехотя признала Гермиона.
— Тогда вернитесь к своим делам, миссис Уизли, а если у вас есть свободное время, то идите в приемный покой, там всегда не хватает рабочих рук.
Невилл поцеловал мать в лоб и вышел следом за Белиндой, Гермиона задержалась. Она села на кровать, поправила съехавшее на бок тонкое одеяло, пригладила растрепавшиеся волосы Алисы.
— Простите меня, пожалуйста, простите, — прошептала она.
Оставшееся время Гермиона провела в больничной библиотеке. Не было средства лучше от любых невзгод, чем чтение. Она искала хоть какую-то информацию про спонтанные выбросы магии у маглов, но почти все, что она смогла найти, касалось мошенников и ловких фокусников, которые дурили простых людей. Было несколько упоминаний о сквибах, которые считались маглами, поскольку их родство с магами терялось в глубине веков, но выбросы у таких «маглов» были редкими, случайными и сами собой затихали. Вероятнее всего, в роду у Блэков тоже кто-то был магом.
На этом можно было бы остановиться, если бы в одной книге подробно не рассказывалось об обскурах. Магия, наполненная страданием и болью, магия, которая управляет волшебником, а не наоборот. Автор подчеркивал много раз, что носителем обскурии является в девяноста девяти процентах случаях ребенок, но, в начале двадцатого века был зафиксирован случай, когда относительно молодой, но уже взрослый маг стал носителем «этой мерзости» и чуть не разрушил половину Нью-Йорка: только благодаря слаженным действиям местных мракоборцев удалось предотвратить катастрофу. Возможно (подтвержденных данных для такого утверждения было мало), обскуром была и сестра Альбуса Дамблдора, Ариана. Автор допускал, что иногда маглы, у которых есть дальнее родство с магами, в определенных ситуациях могли становится носителями обскурии и в более зрелом возрасте. Правда, тут же автор давал обратный ход, таких случаев зафиксировано не было, возможно потому, что такие носители погибали от собственной магии, не успев причинить никому вреда. Слабое утешение…
Гермиона отложила книгу. А что, если Блэк — носитель обскурии? Да, он уже давно не ребенок, да и молодым человеком его назовешь вряд ли, но что, если выбросы магии будут сильными и он, не умея управлять ими, постарается сделать вид, что ничего не было, что, если он попадет в ситуацию, когда ему будет грозить опасность? Что, если…
