— Стой, погоди, — он шагнул к ней и заключил ее в объятия, шумно вздохнул, прижался щекой. — Мерлин… как я соскучился.
Она стояла, не дыша, не в силах вырваться, не в состоянии остаться.
— Рон…
— Ты скучала? Давай поговорим. Я осел, что тогда психанул, но я не был готов к нашему разговору. Понимаешь, все крутил и крутил в голове, как мы с тобой… о чем… что я скажу, как ты… А когда увидел там… и все забыл, разом, только злость осталась. И боль, — он неловко поцеловал ее в затылок. — Ну, не может же все так кончиться? Просто взять — и кончиться, правда же? И из-за кого! Из-за Снейпа!
— Рон, — она мягко высвободилась и села в кресло, — давай поговорим завтра? Сегодня я не в состоянии. Я устала.
Рон тут же насупился.
— Ты собираешься к нему, так? Ты сейчас уйдешь… туда? — он помрачнел, сел на стул, оседлав его и сложив руки на спинке. — Ты — с ним? Даже сейчас ты — со Снейпом? Ты спишь с этим упырем? Не противно?
— Ты действительно считаешь, что я буду говорить с тобой в таком тоне?
— Прости, — он тут же пошел на попятную, лицо исказилось гримасой боли, — я не знаю, что несу. Мерлин! Это так больно, я даже представить не мог! — он вскочил, стул полетел в сторону. — Ну почему все — так? Я думал, мы всегда… — он стал мерить шагами комнату. Гермиона молчала. Меньше всего она была готова после разговора с Белиндой вторым раундом выяснять отношения с Роном.
— Мы обещали друг другу любить вечно!
— Рон, я думала, что никто и никогда не изменит моего отношения к тебе. Я любила тебя с четвертого курса. Любила и ревновала, а ты не замечал, — она вымучено улыбнулась. — И потом…
— Я знаю, — он перебил ее, — ты так и не простила мне того бегства, в лесах? Да? Но я тоже его себе не простил. До сих пор! Столько лет прошло, а я себя до сих пор виню.
— Ох, Рон, дело не в этом, просто… мы давно не дети, понимаешь? Мы меняемся, и я… мне надо понять — кто я и чего хочу, с кем хочу быть. Эта история, она и меня меняет.
Он встал перед ней на колени, взял ее руки в свои и прижался щекой к ладони.
— Я думала, что все знаю наперед и без предсказаний, что все контролирую.
Он посмотрел ей в глаза.
— Я все еще люблю тебя. И я готов простить, забыть и не вспоминать. Давай… попробуем снова? Я стану… книжки читать всякие скучные, я буду… ну не знаю, домой приходить и готовить тебе ужин. Чего ты хочешь? Что он может тебе дать? Чем он лучше меня?
— А он и не лучше.
— Тогда почему?
Она сама бы хотела знать почему, но не знала. Рон, спроси кого хочешь, был лучше: молодой и веселый, герой, с перспективами и легким характером. И их действительно многое связывало. А Снейп? Некрасивый, с сомнительным прошлым и еще более сомнительным будущим, с вредным характером и с раздвоением личности, которое он пока еще сдерживал, с кучей проблем, о которых живописала Белинда. Неужели выбор не был очевиден?
Рон поднялся и отпустил ее руки, отвернулся к окну.
— Тебя вызовут в Визенгамот. И меня с Гарри тоже. Гарри пытался доказать, что не стоит ворошить пошлое, но кое-кто считает иначе. Снейпа вряд ли упекут в Азкабан, не волнуйся. Но слушание будет. И чем оно кончится, не знает никто. Мы можем прийти с тобой вместе и показать, что все грязные слухи — это брехня. Что ты — отличный целитель, ты помогаешь даже таким, как Снейп.
— Подожди, — Гермиона опешила, — слушание? Но он же признан героем!
— Посмертно. Видишь ли, ситуация изменилась. Он — двойной агент, — в эту фразу Рон постарался вложить все презрение, на которое был способен, — он слишком много знает. Они хотят прощупать, насколько он опасен и какие у него амбиции, — Рон криво усмехнулся. — Ходят слухи, что он метит в новые Лорды.
Гермиона рассмеялся: и Рон туда же.
— Глупее такого предположения не найти.
— Да что ты о нем знаешь? — разозлился Рон. — Ты знаешь, что воспоминания можно и подделать? А уж Снейпу это — раз плюнуть. Откуда ты знаешь, что у него в голове на самом деле? Это же Снейп!
— Рон, чего ты хочешь? Я устала, мне надо отдохнуть. Давай обсудим все это завтра.
— Завтра? Значит — завтра. Тебе что, совсем на меня наплевать? Что тут обсуждать? Мы или вместе, или нет. О чем тут думать? — сказал он зло и тут же, словно вспомнив, что собирался быть нежным: — Милая, это же я. Помнишь, как мы с тобой на пляже в Тарагоне? А твой день рождения в Норе, тот первый, после войны? Наши вечера у камина? Ты же не можешь это все просто взять и вычеркнуть.
Он был прав, она не могла. Вспоминала, и такая тоска охватывала сердце. Ледяное предчувствие, что этого больше не будет, как не будет встреч с друзьями у них на этой вот кухне. Даже если она останется с Роном, если они снова соберут всех и сделают вид, что никакого Снейпа не было и нет, даже если все подыграют, все равно так, как было раньше — не будет.
— Я не собираюсь вычеркивать, Рон, — сказала она как можно мягче, — но это все — уже прошлое. Нам надо думать, что дальше. Мне нужно время.
— Вот как, время? — его голос зазвенел от с трудом сдерживаемого гнева. — Видимо, в твоем будущем места для меня не предусмотрено?
Она сжала виски ладонями.
